Москва в фонарях выглядела как-то по-особому, но только новые фонари мне категорически не нравятся. Они светят каким-то оранжевым светом, а прежние фонари были оттенком светлее, но естественнее и приятнее глазу.
Одолеваемая самыми разными мыслями, я ехала по трассе, иногда бросая взгляд на отсвет фонаря, в свете которого мелькали снежинки.
Я въехала в посёлок, едва различая дорогу от неиствующей метели, вкатила машину в гараж и поднялась по ступенькам.
Весь дом был ярко освещён. Я вошла в тёплую прихожею, опустилась на табуретку, скинула сапожки, и сунула ноги в домашние туфли.
- Здрасти, - возникло передо мной милое личико с голубыми глазами, и русыми волосами.
- Здрасти, - удивилась я, - а вы кто?
- Убирайся отсюда, нахалка! – это был голос Анфисы Сергеевны, и я крайне удивилась.
- Что происходит? – спросила я.
- Катюха какую-то штучку спереть попыталась, но попалась сразу.
- Пошла вон! – Анфиса Сергеевна толкнула в прихожую другую молодую девушку. Вульгарно накрашенную, с перманентом на волосах, и безвкусно одетую.
- А фигли и надо! Старая карга! – окрысилась девица, - наворовали денег у простого народа, буржуи!
- Что тут происходит? – ледяным тоном осведомилась я, вставая с табуретки, - Анфиса Сергеевна!
- Воровка пришла в домработницы наниматься, - сердито воскликнула моя свекровь, - стащила кольцо у тебя из шкатулки.
- Наворовали у простого народа денег! – орала Катерина, - уроды!
- Пошла вон! – Анфиса Сергеевна буквально выпихнула девицу за дверь.
- Куртку отдайте! – взвизгнула девица, и я, взяв из рук Анфисы Сергеевны одежду, кинула Катерине.
- Буржуи! – выплюнула девица, и убежала, а я сняла
телефонную трубку.
- Мальчики, - вкрадчиво сказала я охранникам, сидящим на въезде, - сейчас одна девица выйдет, что к нам наниматься приходила. Проследите за тем, чтобы она ушла, и больше не пускайте.
- Есть! – ответили на том конце провода, и отключились, а я посмотрела на притихшую девушку.
- А ты?
- Что – я? – испугалась она, - я ничего не делала, и Катькиных
методов не поддерживаю. А я-то думала, почему её с прежних работ выгоняли.
- Резюме! Живо! – рявкнула я.
- Чего? – испугалась девица.
- Резюме! Рекомендации! – рассердилась я.
- Чего? – продолжала тупить девица, и я взбеленилась.
- Хватит идиоткой прикидываться! – заорала я, озверев не на шутку, - или ты тоже воруешь?
Девица попятилась, а я сжала кулаки.
- Успокойся, Викуль, - улыбнулась Анфиса Сергеевна, - чего ты разбушевалась?
- Я не позволю всяким сучкам на вас налетать! – разозлилась я.
- Викуль, расслабься. Пойдём, накормлю тебя пирогом. Твой любимый, вишнёвый. И я шоколада сварила.
- А резюме? – нахмурилась я.
- Резюме у Иры в порядке, вернее, его совсем нет. Она из деревни приехала, и её сразу к нам направили. Девушка положительная со всех сторон, я уже звонила на бывшие места работы.
- Ладно, - остыла я, - кофе хочу, пирога, и шоколада.
- Пошли. Я рыбу пожарила, - и она повела меня на кухню.
- Я только переоденусь, - сказала я, и стала подниматься по лестнице.
Переоделась в домашнюю одежду, и спустилась вниз.
Иру я застала на кухне, она накрывала на стол, и я обессилено опустилась на стул.
- Какая у вас хорошая бабушка, - вздохнула Ира.
- Это моя свекровь, - улыбнулась я.
- Свекровь? – вытаращила глаза девушка, и я кивнула.
- Разве так бывает? – прошептала девушка, - чтобы свекровь так
к невестке относилась? Она о вас заботится, как о родной.
- Анфиса Сергеевна – исключение из правил, - хмыкнула я, - она очень добрая, и решила, что если её свекровь тиранила, то меня она тиранить не будет.
- Все бы были такие, - тихо проговорила девушка, и умолкла.
Входная дверь хлопнула, раздались голоса, и на кухню влетели Мирослава с Фридой, а за ними Макс и Иван Николаевич.
- Привет, любимая, - Макс чмокнул меня, - как дела? На балет идём?
- На балет? – удивилась я, и хлопнула себя по лбу, - я забыла! Замоталась, закрутилась.
- Зато я не забыл, - улыбнулся Макс, - вуаля, - и он положил на стол два билета, - « Жизель ».
- Макс, милый, ты что это? – удивилась я.
- Сейчас поужинаем, и пойдём, - кивнул мой милый супруг, а Иван Николаевич весь ужин изумлённо на него косился.
Растерянная, но довольная, я помчалась наверх, надела новое бархатное платье, чёрное, и очень красивое, сунула в пакет туфли, ноги в сапожки, накинула шубку, и мы поехали.
Сказать, что я была удивлена, ничего не сказать.
Макс же не любит искусство! А уж балет он и вовсе не переваривает. И тут такой зигзаг.
