- Что там? – я сунула свой длинный нос в коробку, и ахнула, - какая красота! Старинные ёлочные игрушки! Где вы их взяли?
- Это наши с моим покойным Максимом, - улыбнулась Анфиса Сергеевна, - вот эта балерина восемнадцатого века, настоящий фарфор.
- Да разве можно такое вешать на ёлку? – воскликнула я, - кошки вмиг разобьют.
- Балерину не дам, - сказала Анфиса Сергеевна, - а вот эти, советские, можно, только так, чтобы кошки не достали.
Игрушки, дождик, и вскоре ёлка засверкала.
- Красота, - вздохнула Анфиса Сергеевна.
Мы все бросились заниматься своими делами.
Я бумагами, Макс с Иваном Николаевичем на работу, Дима уехал, а Анфиса Сергеевна приготовлением праздничного ужина.
Генрих завалил меня рассказами, пока суд да дело, а в последний день года приехала Зойка.
- Привет, - воскликнула она в трубку, - ты меня на Новый год приглашала. Помнишь?
- Конечно, помню, - воскликнула я.
- Ой, у меня такая офигенная новость! – воскликнула Зойка, - закачаешься!
- Что за новость? – загорелась я.
- Офигенная! – простонала Зойка, - я не могу сейчас говорить, дела. Увидимся вечером, вернее, ночью.
- Давай, - и я отключилась, а сама задумалась.
Что там у Зойки?
- Чем так вкусно пахнет? – вошла я на кухню.
- Галантином, - улыбнулась Анфиса Сергеевна, - всё-таки ты это здорово придумала: балет. Василиса до сих пор в восторге.
- Да, ей понравилось, - вздохнула я, памятуя вчерашний восторг дочери после театра.
- Давай, помешай глазурь для шоколадного торта, - кивнула мне свекровь, и я стала помешивать густую, тёмно-коричневую массу, наблюдая, как Анфиса Сергеевна промачивает коржи коньяком.
- Какая интересная глазурь, - воскликнула я, - особый рецепт?
- Да, мне моя бабушка передала, - кивнула Анфиса Сергеевна, - немного разнообразия не помешает, я сделаю ещё торт без крема, с одной только глазурью, и белый, с засахаренной клюквой и водкой.
- Мило, - пробормотала я, размышляя, что там за новость у Зойки.
Все прибыли к девяти часам, и народу было полно.
Уйма цветов, которые я только успевала расставлять в вазы, и, сверкающая огоньками, ёлка.
- Держи, - протянул мне Дима небольшую коробочку, - посмотри.
- Ух ты! – невольно восхитилась я, - какая красивая брошь!
- Флорентийская работа, семнадцатый век, - улыбнулся Дима.
- Бриллианты, жемчуг, и сердолик, - определила я.
- Ты такая красивая, - вздохнул Дима, - я гляжу на тебя, и умираю от любви. И ты надела колье, которое я подарил тебе на прошлый Новый год.
- А на будущий Новый год я куплю какое-нибудь платье под брошь, - улыбнулась я, потрогав пальцами золотые « листки ».
- Ты уже слышала новость? – улыбнулся Дима.
- Какую?
- Про Зойку и Эрнальдо.
- Скажи! – подскочила я, - она меня по телефону так заинтриговала!
- А, тогда не скажу, - заулыбался Дима, - это её новость.
- Говори немедленно! – рявкнула я, - что там у неё?
- А вот и она сама, - кивнул Дима, - сейчас сама и скажет.
- Привет, - подскочила сияющая Зойка.
- Привет, - кивнула я, - сию минуту говори, что там у тебя. Я уже вся извелась.
- И на меня кинулась, - засмеялся Дима.
- Ты в курсе? – вздёрнула брови Зойка.
- Мне Эрнальдо сказал.
- Я сейчас вам обоим тресну, - пригрозила я.
- Я беременна! – подпрыгнула Зойка, и мы завопили в диапазоне ультразвука.
- Обалдеть! Офигеть! – подскочила я, - я тебя поздравляю.
- Эрнальдо на седьмом небе от счастья, - сияла Зойка, - я дочку хочу.
- А Эрналдо хочет сына, - улыбнулся Дима, - он мне сказал.
- Мало ли, что он хочет, - пожала плечами Зойка, - вы все сыновей хотите! Я дочь хочу, и пусть не спорит!
- А вот и он, - хмыкнул Дима.
- Привет, - подошёл к нам муж Зойки, довольно ломано поздоровавшись.
- Буэнос диас, Эрнальдо, - ответила я на его родном языке, и веселье пошло своим чередом.
- Не грусти, - шепнул мне Дима.
- Кто грустит? – улыбнулась я.
- Давай станцуем рок-н-ролл, - предложил он, - поразим воображение гостей. Тем более, платье у тебя подходящее, - оглядел он моё пышное, алое, с юбкой миди, под которой
было полно шуршащего подкладочного материала, платье с удлинённой линией бёдер, голой спиной, и тоненькими бретельками, пересекающими спину.
- А давай, - весело воскликнула я, и Дима пошёл ставить музыку.
- Он от тебя не отходит, - скрипнул зубами Макс.
- Его право, - я пожала плечами, - что мне, поганой метлой его гнать?
Макс открыл было рот, но его слова потонули в музыке.
- Кто это спятил? – прокричал он.
- Идём, - подскочил Дима ко мне, и закружил меня в танце.
А у Макса челюсть уехала в бок, да так там и осталась, когда он увидел, какие я акробатические этюды умею делать.
