- Милая, дорогая, - улыбнулся Модест Львович, - я не предлагаю уйти ко мне, бросив родной журнал, я предлагаю вам вторую должность. Так делают.
- Вторая должность? – задумалась я.
- С соответствующим окладом, - он протянул мне салфетку, где была написана сумма, и я присвистнула.
- Ничего себе!
- Благодаря вам мой глянец разлетелся в два счёта, тем более, я не конкурент «График Интертеймент».
- Но я в спорте ничего не понимаю, - воскликнула я.
- Втянетесь, - воскликнул Модест Львович, - подумайте. Это лишние деньги, слава, и очередная возможность самореализоваться. Вы ведь лучшая из лучших.
- Я подумаю, - кивнула я, и взяла очередной бокал с
шампанским. Я прямо-таки чувствовала на себе взгляд Ксении
Михайловны, но продолжала веселиться.
- Я на минутку, - шепнула я Максу, отдав ему свой бокал, и заглянула в уборную.
Приведя себя в порядок, и, ополоснув пылающие щёки холодной водой, я стала подкрашивать губы, и в этот момент дверь туалета скрипнула.
В зеркале я увидела Диму, и повернулась.
- А тебе какого чёрта тут надо? – сурово осведомилась я.
- Я больше не могу, - покачал он головой, - понимаешь? Не могу! Ты мне нужна, как воздух. Когда тебя рядом нет, я задыхаюсь.
- Памятуя твоё высказывание, скажу: пошёл вон! – процедила я.
- Кто-то должен шагнуть первым, - Дима опустил голову, - и я решил, что должен тебе это сказать. Ты моя единственная, любимая, и пусть будет, как раньше, лишь бы видеть тебя каждый день, - и, вдруг, вот уж чего я не ожидала, он бухнулся на колени, и пополз ко мне.
Обхватил меня за ноги, и прошептал:
- Я так тебя люблю! Не прогоняй меня! Ты мне нужна, как воздух!
- А как ты мне нужен, - прошептала я, запустив пальцы в шёлк его волос, - если бы ты знал!
- Я знаю, - он встал с колен, - знаю, - и стал покрывать моё лицо поцелуями, - я так тебя люблю.
- Чертобесие! – вздохнула я, и, обвив его шею руками, впилась ему в губы, и обвила ногами его широкий торс.
В порыве мы столкнули мыльницу, и я опомнилась.
- Подожди, стой, - оттолкнула я его, - а вдруг Макс войдёт?
- Иди сюда, - и он втолкнул меня в кабинку.
- Макс, наверное, решил, что я утонула, - пробормотала я, поправляя перед зеркалом завитки, и подкрашивая губы.
- Погаси блеск в глазах, а то он подумает неладное, - улыбнулся Дима, и поцеловал меня в шею, а я услышала
шабуршание.
- Что это было? – воскликнула я.
- Что? – не понял Дима, и приложил палец к губам.
Он пружинистым, молниеносным шагом, подлетел к дверце, и открыл её.
- А, знакомые все лица, - хмыкнула я, увидев Ксению
Михайловну, - и что вы тут столько времени делаете?
- Тебя разоблачить хочу, - рявкнула она, потрясая телефоном, - сейчас покажу твоему мужу одну запись, и будешь знать.
- Если мне память не изменяет, это мать твоего пиита недоделанного, - хмыкнул Дима.
- Он не мой, - ответила я, - упаси Боже от такого счастья!
- Не смейте так отзываться о моём сыне! – заорала Ксения Михайловна. Она попыталась протиснуться мимо нас, но Дима загородил ей дорогу, а я выхватила сотовый телефон.
- Отдай! – заорала Ксения Михайловна, а я с чувством шибанула телефон о стену, и для верности раздолбила каблуком.
- Посидите здесь, - заулыбалась я, и без лишних слов засунула ей в рот кусок половой тряпки, а Дима заломил руки за спину, и связал.
Мы буквально приковали её к унитазу, и Дима запер дверцу.
- Только не забыть её освободить, когда это мероприятие кончится, - пробормотала я, когда мы выбрались из уборной.
- Действительно, - улыбнулся он, и скрылся в толпе.
- Ты где была? – спросил Максим, когда я вернулась к нашим.
- Пообщалась тут кое с кем, - я взяла бокал с шампанским. Обернулась, и увидела Эдика.
От неожиданности я даже шампанским поперхнулась.
Мой бывший складывал в пакет закуски с тарелок. Даже шампанским не погнушался.
- А что это ты делаешь? – подошла я к нему.
- Ничего, - буркнул Эдик, - ты маму не видела?
- Мне делать больше нечего, кроме, как за твоей матерью следить! – буркнула я.
- Что ж ты какая злая? – вздохнул он, - это от того, что обделена талантом, и тебе приходится покупать награды?
- Какой же ты дурак! – усмехнулась я, - здорово тебе твоя мать мозг прокомпостировала.
- Никто мне ничего не компостировал! – возмутился Эдик.
- Компостировал, компостировал, - усмехнулась я, - ты никогда не смотрел трезво на вещи, тебе всегда мать внушала, что надо делать.
- Чего же ты тогда жила со мной? – удивился Эдуард, - я думал, что ты любишь меня.
