- Что ты тут делаешь? – спросила я, - каким ветром тебя на тусовку занесло?
- Так я же в конкурсе участвую, - ответил он, и я удивилась.
- В каком конкурсе?
- Сюда приглашают всех писателей, поэтов, и журналистов, - пояснил он, - обычно тут объявляют перед Новым годом журналистов года, а сегодня ещё одна акция. Мама говорит, что я обязательно выиграю главный приз, и отправлюсь в Данию.
- Не говори, гоп, пока не перепрыгнешь, - хмыкнула я, посмотрев на него с сарказмом.
- Ты никогда в меня не верила, - вздохнул Эдик, - но я мастер белого стиха.
- Тебя уже где-то признали? – хихикнула я.
- Признают, - уверенно кивнул он, а мне стало смешно.
- Эдичка, ну, куда ты убежал? – раздался голос Ксении Михайловны, и она перекосилась, когда увидела меня, - а эта что здесь делает? Пришла посмотреть на талантов? Да, тебе только и остаётся, что смотреть.
Я лишь хмыкнула, и отошла.
- Дамы и господа, - раздался голос, - прошу внимания, - и гул в зале смолк, - здравствуйте. Ежегодно, в этом зале, мы объявляем журналиста года, и вручаем приз победителю. Но в этом году международным обществом писателей была предложена мировая номинация. Будут объявлены три победителя, медь, серебро, и золото. Тот, кто получит золотое перо, отправится в Данию, чтобы побороться за бриллиантовое
перо. Борьба будет не из лёгких, но мы ведь постараемся. Итак, - он открыл конверт, - третье место, с вручением медного пера, присуждается... – он открыл конверт, - драматург Германов.
Все зааплодировали. Мне это имя ничего не говорило, но я тоже поаплодировала.
Драматург, приятный мужчина в возрасте, вышел на сцену.
Ему вручили статуэтку, грамоту, и букет гортензий.
- Второе место, серебряное перо, - продолжил ведущий, вскрывая второй конверт, - присуждается... поэтессе Солнцевой.
Опять взрыв аплодисментов, цветы, роскошные, белые лилии, вручение награды...
- И последнее, первое место, золото, шанс получить бриллиантовое перо, и публикация в лучшем журнале Парижа присуждается... – он помедлил, - главному редактору « График Интертеймент » Миленич Эвиве Леонидовне!
В первую минуту я опешила. Не поняла, что назвали моё имя.
Но Генрих, стоявший сзади, подтолкнул меня к сцене, и несколько шагов я сделала бессознательно.
Сцена, аплодисменты, золотая награда, и огромный букет алых роз.
Я тут же напустила на себя довольный вид, а сама высматривала лицо Генриха.
Вот паскудник!
Он меня полгода натаскивал! Передавал мне то, что изучал за шесть лет, в экстрарежиме, а потом заставил написать рассказы.
Вот, для чего они ему были нужны!
- Но это ещё не всё, - продолжил ведущий, - сегодня мы выбираем журналиста года, - он открыл конверт, - журналистом года объявляется... Эвива Миленич! – он протянул мне ещё одну грамоту, громоздкую конструкцию с кубком, и на сцену выволокли очередные цветы.
Громадную корзину бордовых роз и белых лилий.
Я была, словно пьяная, и ноги подгибались, когда я спускалась со сцены.
- Офигеть! – подскочил ко мне Максим, принимая у меня из рук конструкцию, - почему ты мне ничего не сказала, что участвуешь?
- Я не знала, - вздохнула я, - это всё Генрих! Он это устроил за
моей спиной!
- Привет, победительница, - материализовался сзади Генрих, и вручил мне громадный букет малиновых роз, а Вениамин Фридрихович жёлтых, с бордовой каёмкой.
- Ты знал? – в лоб спросила я.
- О чём? – заулыбался он.
- Что я выиграю.
- Конечно, знал, - улыбнулся он, - я попросил меня известить, если будет положительное решение в твой адрес. Извини, что не сказал, не хотел волновать. Шампанского?
- Давай, - я протянула бокал.
- И сколько стоит награда? – услышала я сзади.
- Ксения Михайловна, - улыбнулась я, - я не буду унижаться, и объяснять вам, что получила это за заслуги. Я про себя всё знаю, а вы оставайтесь при собственном интересе.
- Выскочка! Заняла высокий пост и награду у моего сыночки из-под носа выхватила, продаваясь всем подряд, - процедила она.
Я раскрыла было рот, чтобы ответить ей, как подобает, но в этот момент подошёл Модест Львович.
- Эвива, вы просто чудо, - сказал он, целуя мне руку, - умница и красавица, и талантливая женщина.
- Стараюсь, - улыбнулась я.
- Эвива, милая, я хочу сделать вам одно предложение, только, умоляю, не отказывайтесь.
- Вы сначала озвучьте, - засмеялась я.
- Станьте моим главным редактором, - заявил он, а у меня брови поползли вверх.
- Так, - нахмурился Генрих.
- Извините, но я уже главный редактор, - покачала я головой.
