Смущаясь и краснея, Додсон шепотом поведал мне печальную историю о том, как понадобился ему вспомогательный материал для оправления нужд. Взял он лист покрупнее… А тот как давай жечься. Везде.
И показал лист.
Только он при всем многообразии выбора мог вытереть задницу тропической крапивой!
Я всё-таки хрюкнул. Келли обернулась и сразу вскинулась:
— Не троньте это растение, оно очень опасно! — подскочила она. — Вы обожглись? Покажите.
Уже стемнело, но даже в свете костра было видно, как сначала побледнел, а потом покраснел американец.
— Он не очень сильно обжегся, — вступился я за него.
— А-а-а, — девчонка расслабилась и села на место. — От прингамосы [1] уринотерапия помогает, — уже почти между делом сообщила она и уточнила: — Наружно.
Видимо, тоже осознавала глубину криворукости нашего рыцаря печального образа.
Эндрю бессильно посмотрел на меня.
Да, сложно представить место, менее приспособленное для уринотерапии. Если сам себе. Только годы практики позволили мне сохранить невозмутимость. Я бесшумно пододвинул к нему пустую кружку из-под дождевой воды. Додсон молчаливо развел руками: «Как?» Я так же пожал плечами. И пододвинул другую кружку — полную. Ну, а что я еще мог? Предложить дружеские целительские услуги? Ферран бы точно не отказал. Но шаткий межнациональный мир мог не выдержать напора струи из его брандспойта.
Шутки-шутками, а личность Келли Дежарден оставалась самой таинственной из всех. Откуда она знала прингамосу? Даже мне не были известны целительные свойства мочи в борьбе с этой напастью. Мне в свое время мазь прикладывали.
И как ей удается лавировать между нами, словно Джонни-Пончику [2]?
Впрочем, спать она прикатилась ко мне. Голые остовы кресел никого для сна не привлекли. Теперь у всех были матрасики. Кривые, косые и неровные, но на них можно было вытянуться во весь рост. Так что все завалились спать прямо на полу салона. А так как салон в длину был небольшеньким, лечь пришлось по двое. Не знаю, почему Келли выбрала меня, а не Эндрю. Возможно, дело в уринотерапии. Но когда перед сном я вернулся в самолет после общения с природой, она уже спала рядом с моим спальником. Я подсунул под ее голову свою руку, и она привалилась сбоку. Я бережно обнял блондинку. Конечно, я съем тебя, мой сладенький Джонни-Пончик. Но не сейчас. Сейчас, после сумасшедшего дня, у меня на это элементарно сил не было. И уснул я, даже не досчитав про себя до ста.
[1] Лиана или кустарник из семейства крапивовых, обладающая всеми свойствами обычной крапивы.
[2] Существует такая британская народная сказка, аналог нашего Колобка. Только помимо животных, Джонни-Пончик сбегал от землекопов, рабочих и сына «бабы с дедкой». Кто у кого сплагиатил сюжет, история умалчивает.
Апони бежала, и каждый вдох, казалось, обжигал горло. Сердце вырывалось из груди, а ноги словно налились камнем. Еще немного, она уже видела конец, но всё равно не успевала. Вопли и люди вокруг слились в одно размытое пятно. И только одна мысль стучала в висок. Она не успевает. Она. Не. Успевает.
Девушка, которая первой достигла заветной линии, рухнула наземь без сил. Приближенные к сипе хеке [1] тут же накрыли наготу избранницу Бочике лучшими плащами. Апони не знала эту девушку, она была из другого селения. В своём самой быстрой была она. Недаром ее звали «Легкокрылая». Но она добежала лишь пятой. И рухнула на колени, сложившись второе. Силы оставили ее, и, казалось, мысли тоже. Апони даже показалось, что Бачуе уже ведет ее в свое озеро. Казалось, будто она во сне и смотрит на бушующую толпу отстраненно, словно издали. Кто-то накрыл плащом и ее. Всё тело потряхивало от озноба. Она сделал над собой усилие и оторвала от колен голову, чтобы поблагодарить. И встретилась взглядом с Шиаем.
Уже четыре лета и четыре зимы [2] жили ювелиры [3], отец и сын, в их селении. Зиму назад Шиай прошел Обряд Взросления, и теперь его уши были проколоты. Он так и не рассказал, что именно было с ним в ту неделю, которую он провел у жрецов. Но вышел он оттуда похудевшим и действительно повзрослевшим. И очень красивым. Апони не находила себе места, пока его не было. Мамы отругали ее за испорченный плащ, который она выткала недостаточно усердно, и его пришлось оставить дома, потому что никто бы его не взял. Зато Апони точно знала, что эту неделю он не ходил к вдове Аяше. Конечно, глупо было злиться. Женщина должна быть покорна судьбе. И все юноши ходили к вдове Аяше или вдове Кэсе. Только Апони всё равно злилась. Но сейчас Шиай опустился перед на колени перед ней и счастливо улыбался. Она расстроено всхлипнула и повернула голову к победительнице.
Ей протянул руку сам сипе. Нельзя смотреть на сипе. Но Апони всё еще была на коленях, и она же не прямо. Чуть-чуть, краем глаза. Никто не заметит.
