Да, я рисковала. Не спорю. Но горсточка песка с пляжа — не мой выбор. Поэтому я позволила себе провести пальцем от яремной впадины до края его крепкого плеча, встала на цыпочки, прижалась к нему щекой и шепнула в ответ:
— Я — ко мне, ты — к тебе.
Знаете, это стоило сделать просто для того, чтобы увидеть выражение его лица.
— Ты шутишь, — сделал вывод он. Он отступил на шаг и теперь пытался найти на моем лице подтверждение своей версии.
— Это был отличный вечер. Ужин был выше всяких похвал. Спасибо, — я быстро чмокнула его в щеку. — Доброй ночи.
Я повернулась к двери и приложила карточку к замку. Раздался щелчок. Собрав последние силы, я натянула беззаботную улыбку и повернулась к молчащему Брайю.
— Сладких снов, — я помахала ему ручкой.
— Ведьма, — выдохнул он.
Я сдула на него воздушный поцелуй и, удерживая улыбку, аккуратно закрыла дверь. А потом медленно стекла по ней. Теперь меня не потряхивало — меня трясло. Я расстегнула босоножки, скинула их с ног — и только потом попыталась встать. Но не смогла. Ноги словно отказали. Я прижалась макушкой к прохладному дереву двери.
В коридоре послышались быстрые шаги. Не в соседний номер, а в сторону лестницы. Меня подмывало выглянуть в окно и посмотреть, куда он пойдет. Но я не была уверена, что уже смогу подняться. И очень не хотелось, чтобы Уэйд меня заметил.
Я посидела еще минут пять, медленно, по стеночке, поднялась и пошла в ванную, умыть прохладной водой лицо. Над журчащей в раковине водой я зависла. Перед глазами стояли картины вечера: Брай, идущий по бортику фонтана, раскинув руки, словно крылья. Он же в кафе: с коварной улыбкой и ложечкой мороженого у моих губ. А потом — стоящий на руках на центральной площади Вилья-де-Лейва. И потрясенный у моего номера. Куда бы он сейчас ни направился, этот вечер останется со мной. Навсегда.
Я встряхнула руки, обтерла их пушистым полотенцем и вышла в комнату.
Со стороны балкона слышался какой-то шум. Я быстро скользнула за штору и осторожно выглянула.
Брайан, идиот Брайан с букетиком в зубах, пытался вскарабкаться наверх, цепляясь руками за балясины. В жизни выпускника Итона всегда найдется место подвигу. Главное — ему не мешать.
Я распахнула балконную дверь и стала в проходе, любуясь, как по-обезьяньи он перемахивает через перила и протягивает мне цветы. Интересно, он нашел где-то среди ночи цветочницу или оборвал ближайшую клумбу?
— Ты меня впустишь? — спросил, победно улыбаясь, Уэйд.
— Зачем? — поинтересовалась я и поднесла цветы к лицу. Пахли они просто головокружительно.
— Хотя бы для того, чтобы я мог пройти к себе, — нагло соврал британец.
Я мотнула головой на улицу.
— О, нет! — воскликнул паяц. — Я совсем без сил! Упаду, разобьюсь… под твоими окнами. Неужели в твоем ведьминском сердце не осталась капелька жалости к несчастному влюбленному? — Он прижал руки к груди и смотрел на меня взглядом бездомного щенка.
Про «влюбленного» было неожиданно. Настолько неожиданно, что сердце мучительно сжалось в своей грудной клетке.
— Ну разве что пройти к себе в номер, — позволила я, пропуская лжеца и лицемера в комнату.
О, да! Нашлись откуда-то силы, чтобы шустро юркнуть мимо меня, обдавая жаром тела и ароматом дорогого парфюма. Я снова прикрыла дверь — теперь балкона. И повернулась. Конечно, ни в какой свой номер обаятельный поганец не спешил. Он стоял за моей спиной. Брайан обнял ладонями мое лицо, поднимая к себе, закрыл глаза, чуть потерся носом о мой нос и выдохнул мне в рот: «Ведьма!». И коснулся губами моих губ. Легко, как перышком колибри. Еще, заставляя меня приоткрыть рот. Прихватив мою нижнюю губу. Потом верхнюю. И, застонав, впился в мой рот, вжимая в себя мое тело…
Жаркая судорога вырвалась из-под грудины. В районе солнечного сплетения стало горячо и тревожно.
— Келли, моя сладкая Келли, — бормотал он, опускаясь поцелуями по шее к груди.
И подталкивая меня к постели.
И мне вдруг стало страшно. Мне, ветреной Келли Дежарден, меняющей мужчин как перчатки, стало страшно, что сейчас это случится, и — всё. И я больше его не увижу.
Словно ведро ледяной воды вылили мне на голову.
— Брай, дверь на выход — там, — показала я рукой для тех, кто страдает топографическим кретинизмом.
— Келли, хочешь, я на колени перед тобой встану.
Он действительно встал, уткнувшись лицом мне в живот и прижимаясь ко мне, ухватив пальцами за ягодицы.
— Бра-ай, — я потянула его за плечи вверх.
— У тебя есть жених? — неожиданно серьезно спросил Уэйд, поднимаясь.
— Зачем тебе? — глупо спросила я первое, что пришло в голову.
— Неважно. Просто «есть» или «нет», — он посмотрел мне в глаза.
- Ну, нет, — выдавила я.
— В таком случае, до завтра.
Он поцеловал меня в шею и вышел.
А я осталась.
Одна.
