А пока мы занялись другой работой: на больших листах я рисовала энергетические символы созвездий и планет: лист на каждую Зону Качеств. Каждой Зоне соответствовали свои энергии, распределяясь по высоте и силе. Энергии исходили и проецировались на Землю через космические тела: созвездия, звёзды и планеты: их энергетические символ и «имя» я снимала с помощью ясновидения из тонкого плана и переносила на бумагу. Всё это в конце концов приобрело вид таблиц, по которым можно было работать над собой: избавляться от «отклонений», проводить через себя энергии и целенаправленно медитировать. Так как в этих таблицах основная модель отклонений имела структуру весов или качелей, на которых человек «качается» от активного к пассивному полюсу Качеств, таблицу мы в обиходе стали именовать «качалками».
В Беляево по соседству со мной жили наши знакомые, тоже эзотерики: Миша Папуш с женой Розой и детьми. Они, хоть и были приверженцами болгарских последователей Данова, принимали живое участие в развитии и нашего Учения.
Так они находили много общего в Качествах и энергетике танцевальных движений, которые входили в практику Данова. Пробовали они и нас приобщить к этим ритуальным хороводам, в которых главным таинством было подобие объяснения в любви друг другу. Их усилия были напрасными - нас это не заинтересовало, так как казалось чем-то наивным, основанным на детских представлениях.
Несмотря на это, Миша отпечатал на пишущей машинке текст «качалок», который я и оформила символами энергий (пантаклями Хранителей Чистых Качеств). Одновременно стала вырисовываться и структура, скелет, на которые потом ляжет Учение. Названа она была мной тоже послышанию -Лестница Иакова. Причём, как выяснилось впоследствии, аналогия с библейской Лестницей оказалась полной, что, естественно, меня порадовало.
«Качалки», или «Таблицы Зон Влияния Качеств», собственно, были завершающим этапом работы нашей четвёрки: Андрея, Ирины с Аркашей и меня. Андрея больше тянуло к занятиям с группами, бесконечным встречам с людьми, многочасовым беседам и молчаливым медитациям, которые с некоторого времени стали сопровождаться бутылочкой вина. Время от времени он вдруг куда-то уезжал и так же неожиданно появлялся снова. Книгу он не думал писать, а может, и пробовал, но я была не в курсе. Ирина погрузилась в свои домашние проблемы: то умирала бабушка, потом заболел Аркаша - наши встречи стали более редкими и, как правило, в коллективе. Но такие встречи тоже как-то себя изживали. Отношения между людьми становились более личными, а порой и интимными. На этом фоне иногда возникали конфликты, проявлялись излишние эмоции.
Я, по сути, не склона к жалостливости и предпочитаю не участвовать во всяких «разборках». Может быть, даже с излишним неприятием отношусь к тому, что называю «мудовыми рыданиями». Сама не привыкла «плакаться в жилетку» кому бы то ни было, и свою грудь для этого не подставляю.
Собрались мы как-то у Ирины Ульрих, посидели, попили чай, наверное, медитировали. Уже стали собираться домой, и я стояла в дублёнке в коридоре. Память сохранила эту сцену, отражённую в зеркале: я с лицом, обрамлённым цветастым платком, а спиной к нему, уткнувшись носом мне в грудь, Женя -одна из участниц наших эзотерических собраний.
Она обращается ко мне с претензией: «У тебя холодное сердце, ты не чувствуешь боль другого. Ты закрыта для сочувствия!» Не помню, в чём надо было ей посочувствовать, скорее всего в сексуальных проблемах. Но я вдруг «покаялась» и «раскрыла» сердце. Это чисто энергетический приём, которым пользуются для раскрытия четвёртой чакры. Я «впустила» в себя то, что «стучало и рвалось» от Жени. Меня захлестнула чудовищная волна даже не знаю чего. Как я сейчас понимаю, это были эмоции, рождённые смесью зависти, жадности и душевного голода. Ощущение моё было просто ужасным - как будто вмиг всё пространство внутри меня было залито какой-то вязкой гадостью, желеобразными соплями. Это было невыносимо! Реакция моя была моментальной - выплеснуть всё обратно и захлопнуться. А Женька… она в восторге буквально завизжала: «Ах как хорошо! Теперь я вижу, какое большое у тебя сердце!» (Ещё бы - всё выплеснуть на меня.) Но через мгновение отпрянула, оттолкнув меня и зарыдав, выбежала из коридора, так и не поняв, что произошло. А просто те ядовитые эмоции, которыми она упивалась, вернулись к ней уже как отрава.
А я смотрела в зеркало, в свои широко раскрытые глаза, обещая себе, что этот эксперимент был первым и последним: «Никогда больше не поддавайся провокациям! Не делай того, что от тебя требуют, пока не согласуешь это с собой! Не забывай сначала послушать, если чувствуешь хотя бы долю сомнений!» Этот урок я запомнила навсегда.
