Главные актёры и «творюги» - режиссёр, директор и оператор - должны были проживать на полпути между городами в недостроенном и пустовавшем доме отдыха. Оценили ситуацию, и у меня появилась идея, которую поддержала и Ленка Буробина. С тем я и обратилась к нашему директору: «А нельзя ли нам остановиться в Верее на частной квартире?» - спросила я, мотивируя наше желание тем, что на базу мы должны приходить заблаговременно, чтобы подготовить костюмы к съёмкам, а уходить позже всех. Актёров же привозили из Подольска скопом на одном автобусе со съёмочной группой - следовательно, нас пришлось бы везти на отдельной машине, что вызвало бы массу затруднений и лишние расходы. Директор картины с моими доводами согласился, и нам с Ленкой разрешили снять комнату и выделили на это «квартирные».
Мы с Ленкой сразу же отправились искать себе пристанище. Заходили в самые непрезентабельные домишки, просясь к бабкам на постой. Оказалось это не таким лёгким делом: то не было лишних койкомест, то хозяева шарахались от одного упоминания слова «кино». Городок жил патриархальной заторможенной жизнью, отстававшей от цивилизации эдак лет на сорок, застряв где-то между коллективизацией и послевоенной разрухой. В центре Вереи красовался полуразрушенный храм, служивший аборигенам отхожим местом. Рядом притулилось ветхое строение с новым глухим забором, оказавшееся лечебницей для душевнобольных. Насельницы этого богоугодного учреждения бродили по городу с огромными тюками - относили куда-то пряжу, а обратно тащили готовые бобины с нитками. Путь их пролегал между школой, в которой была наша база, и баней - ещё одной непременной достопримечательностью маленьких городков. При встрече с нами «дурочки» мило улыбались и раскланивались - пожалуй только они принимали нас в этом городе без настороженности и неприязни, как говорила Ленка Буробина, «за своих».
Конечно, местных жителей можно было понять. Шумная толпа москвичей; их гудящие и изрыгающие вонь машины, всякие там тонвагены и камервагены; топот сотен конских копыт; солдаты на БТРах; девицы с сигаретами в зубах и в ярких полупрозрачных сарафанах - всё это нарушало устойчивую дремоту полупьяной, полузабытой временем Вереи.
В конце концов нам удалось поселиться в уютном белом доме только благодаря феноменальной жадности его хозяйки. Прибыток был основной целью её существования. Даже скотина у неё рожала не по одному телёнку или жеребёнку, а по два, а куры несли яйца с двойными желтками. В доме она оборудовала лишнюю комнатку с земляным полом и занавеской вместо двери на случай, если вдруг в Верею случайным ветром занесёт каких-нибудь сумасбродных отдыхающих. К этому-то дому нас и направили сердобольные старушки с соседней улицы.
Мы с Ленкой без разговоров согласились на все условия, которые выставила нам хозяйка. Даже на то, что ворота своего железного забора она запирает в десять часов вечера. «А куда нам ходить в этой дыре?» - рассудили мы. Тогда мы не предполагали, что наши «творюги» будут регулярно вытаскивать нас на свои мероприятия: купания в озере, вечеринки в доме отдыха по поводу и без оного.
В дальнейшем нам не раз приходилось перелезать через металлические прутья этого злосчастного забора, возвращаясь после гулянок восвояси. Причём у Ленки появилась примета: если мы днём закупили яйца - ночью придётся перелезать через забор. Дело в том, что первая наша ночная эскапада закончилась тем, что, сидя на заборе в момент перекидывания одной ноги на внутреннюю сторону, я зацепилась подолом за проволоку и, пытаясь высвободиться, выронила пакет с яйцами, купленными днём на рынке и бережно охраняемыми весь день. Ленка, со свойственным ей юмором, прокомментировала это событие как наказание за ночные прогулки и вывела аксиому: «яйца - к гулянке», что потом неоднократно подтверждалось на практике.
Актёрский состав на «Первой Конной» был в основном мужской, причём снимались и профессиональные артисты, такие как Жариков, Мартынов, Спиридонов и Хмельницкий, и друзья Любомудрова. Все они жили в доме отдыха: и те, кто останавливался там на время съёмок, и те, кто находились там постоянно. Поэтому возможность расслабиться за водочкой они не пропускали. Наверное, сам дух Вереи предрасполагал к этому. Водку в этом городе можно было приобрести всегда и везде. Мы заметили, что к вечеру ни один из многочисленных кюветов и канав вдоль улиц, заросших густой травой и метёлками полыни, не пустовал, служа одновременно и постелью и вытрезвителем для подгулявших местных жителей. А утром не раз приходилось быть свидетелем того, как наши бравые «ворошиловы» и «будённые» с трудом взбирались в седло или же вообще кулём скатывались с лошади.
