По их мачтам лазали люди, натягивали парусинные полотнища. Белейшая парусина, принимая ветер, тут же надувалась, и казалось, что корабли в этом многоярусном уборе вот-вот двинутся с места и поплывут по мнимому морю.
Луг был порядочно вытоптан, да еще навалили на него кучи песка, но ког-где остались островки зеленой травы, и странно торчали из пастушьей сумки, белых кашек, мелкого поповника и одуванчиков раскрашенные деревянные стены в турецком вкусе. Дальний край луга был занят декорациями - фальшивыми мельницами, деревьями, домами, все это, по замыслу архитекторов, было иллюминировано, и справа, где, коли верить географии, должен был быть Дунай, уже трудились фейерверкеры, готовя к завтрашней ночи свою огненную потеху.
Архаровская карета остановилась напротив крепости «Керчь», которая была крепостью лишь снаружи, а внутри - бальной залой. Одновременно к ней подъехали верхом архитекторы Баженов и Казаков.
Обер-полицмейстер осведомился, всего ли довольно, успевают ли за ночь завершить дивное сооружение, не было ли каких неприятностей, драк, воровства. Услышал, что драки случались - от поспешности и всеобщего волнения, что к полудню Ходынский луг будет совершенно готов к приему высокопоставленных гостей и простого люда (тут Баженов показал рукой, где именно будут раздавать обывателям угощение - нарезать целиком зажаренных быков, разливать ковшами пиво и вино, там уже стояли огромные деревянные пирамиды с полками для жаркого и возвышались посреди огромных чаш фонтаны для вина).
– Экое вы тут устроили турецкое царство, - сказал Архаров. - Надобно будет караулить, как бы не подожгли ненароком.
– Не столь турецкое, сколь мавританское, - поправил Матвей Казаков. - Государыне должно понравиться, она диковинки любит. И рисунки изволила одобрять.
– Его затеи, - пояснил Баженов. - Я уж ему все эти султанские прелести на откуп отдал! Вот с кораблями беда…
– А что такое?
– Мы с Матвеем люди сухопутные, не додумали - укрепили их на кольях, как обычные павильоны. А начали паруса поднимать - тут и оказалось, что флотилия наша при первом ветре перевернется. Вот, извольте, - в последнюю минуту поднимаем, а суда укреплять пришлось. И то боязно - не было бы дождя. Как подует покрепче - так одному Богу ведомо, что с ними станется.
– А там что? - Архаров показал на огромное колесо, которого еще несколько дней назад не было. Оно бы смахивало на колесо водяной мельницы, кабы не полдюжины люлек, которые как раз собирали из досок плотники.
– Это не по нашей части, - отвечал Баженов, - это для простонародья.
– Перекидные качели, ваша милость, - объяснил Казаков. - Без них какой же праздник?
Убедившись, что на Ходынском лугу вовсю идет работа, Архаров велел сыскать майора Сидорова, который непременно должен был обретаться поблизости со своими драгунами. Сидоров доложил, что единственный повод для легкого беспокойства - те норовящие заблаговременно пробраться на луг людишки, которым назначено быть на празднике для увеселения публики, все эти немцы с куклами на веревочках, владельцы ученых собак, обезьян и лошадей, всевозможные штукари, глотающие ножи, горящую паклю и иные несъедобные предметы, извергающие изо рта пламя, наиболее же обременяют канатные плясуны, которым непременно надобно теперь же опробовать нарочно для них установленные вышки. Втолковать им что-то оказалось затруднительно - канатоходцев привезли чуть ли не из Бухары.
Велев всех до поры гнять в шею, Архаров приказал вести себя домой.
Он хотел приготовиться к завтрашнему дню. Опять же, его ждали к ужину поручик Тучков и капитан-поручик Лопухин.
Экипаж неторопливо проехал по Пречистенке, и Архаров уже видел окна своего особняка, когда стоящий на запятках вместе с лакеем Иваном Федька вдруг застучал кулаком по задней стенке кареты. Сенька понял - что-то архаровец увидел важное, и натянул вожжи. Карета встала, Архаров выглянул в окошко и увидел, что Федька подбегает к некому человеку, имеющему, несмотря на жару, черную епанчу на плечах и треуголку, надвинутую на брови.
После кратких переговоров с незнакомцем Федька подбежал к дверце кареты и распахнул ее.
– Ваша милость, там Костемаров!
– Вели ему идти в дом.
– Не пойдет, боится. Ваша милость, сказывает - важные сведения принес!
– Ну, хрен с ним… - Архаров вылез из экипажа. - Сенька, заезжай с заднего двора!
В то время, как карета сворачивала в переулок, туда же подъехали два всадника - Тучков и Лопухин. Они тоже решили не разводить церемоний и войти в особняк с заднего крыльца - так оно и удобнее, чтобы лошадей сразу, поводив несколько, ставить в конюшню.
Левушка помахал приятелю рукой и, пропустив карету, въехал в переулок, Лопухин - за ним. Архаров же неторопливо пошел к Демке.
Тот действительно боялся - по роже было видно, и ежился под своей епанчой и треуголкой, один острый нос торчал.
– Ну, докладывай, - сказал, подойдя, Архаров, как если бы ничего не случилось.
