– Так вот: регулярное сообщение не приостановлено. Оно прекратилось вовсе. Вот уже несколько часов Эхлиамар пребывает в блокаде. Попытки кораблей взлететь мягко, но настойчиво пресекаются. Какие-то ваши силовые поля, которые прижимают корабль к космодрому… Точно так же все аппараты, что пытаются войти в космическое пространство Эхлиамара, теряют ориентировку и уносятся в никуда или просто промахиваются. Обычные законы небесной механики утратили силу. Как вы это прокомментируете?
– Никак. Могу лишь осторожно предположить, что т'гарду Лихлэбру не следовало похищать Озму.
– Будет штурм Эхлиамара?
– Надеюсь, что нет. Надеюсь… Хотите совет?
– Хочу.
– Найдите способ мотивированно убедить Федерацию, что на Эхлиамаре нас нет.
– Они не поверят. Чтобы информация выглядела достоверной, нужно сообщить ваше истинное местонахождение.
– Да уж наверное!
– И тогда блокаде подвергнется Юкзаан?
– Ну, два дня вы потерпите, а затем все разрешится естественным образом. Я буду убит или, напротив, убит не буду. Озму вы, кажется, обещали депортировать при любом исходе дела.
– Я опасаюсь, что силы Федерации не станут ждать так долго. А если там станут известны причины, по которым вы решили задержаться в пределах Эхайнора, выдержка ваших десантников убавится еще больше. Я опасаюсь начала штурма.
– Вы же такие сильные! – усмехнулся Кратов. – Вы же такие смелые! Вы бросили вызов всей Галактике! Вы захватили столько планет… Что вам утрата какого-то там Юкзаана? Всего лишь гамбит!
– Для Эхайнора, для Эхайнуолы – возможно. А для Светлой Руки – это потеря трети обитаемой территории!.. Вы можете сказать совершенно откровенно одну вещь?
– Постараюсь, – сухо проговорил Кратов.
– Хотя бы приблизительно – каковы будут жертвы среди населения?
– У Федерации нет опыта военного захвата обитаемых планет… – сказал Кратов.
– Что означают ваши слова? Что вы станете действовать грубо и неразборчиво? Или есть надежда на ваши колебания даже отказ от штурма?
– …но такой опыт есть у наших союзников, – закончил фразу Кратов.
Он вдруг рассмеялся. Кэкбур смотрел на него, как на сумасшедшего.
– Все правильно, – сказал Кратов. – Вы правильно принимаете меня за дурака. Я и сам себя таким считаю… В самом деле, идиотский получается разговор! Откажутся, не откажутся… будет штурм, не будет штурма… Всего-то и нужно, что проявить самый минимум доброй воли. Прямо отсюда, по этому видеалу, связаться с любым человеком в Федерации да возгласить: эхайны не желают воевать, эхайны желают договариваться. И эти жуткие штурмовики вам ковровую дорожку раскатают от Юкзаана до Эльдорадо, да еще веничками ее подметут!
– Вы же понимаете, что это невозможно, – мрачно сказал Кэкбур.
– Не понимаю, – возразил Кратов.
Транспорт, что должен был доставить их из загородной резиденции в самое сердце Гверна, больше напоминал собой броневик. Круглые оконца, размером с человеческую голову каждое, были забраны стеклом двухдюймовой толщины, способным, очевидно, без ущерба отразить выпущенную с близкого расстояния пулю и рассеять энергетический луч средней насыщенности. Металлокерамические плиты наползали одна на другую, образуя подобие панциря какой-нибудь экзотической твари, вроде панголина, чтобы снаряд, даже угодивший в упор, мог срикошетить и не причинить значительного изъяна. Увы, эти маленькие хитрости стали прекрасно знакомыми Кратову за несколько последних лет… Озма, не переставая тихонько ворчать и старательно пригибая голову – в чем не было особенной необходимости, – пробралась на заднее сиденье.
– Не представляю, как этот кокосовый орех может летать, – шепнула она Кратову.
Юзванд, сидевший рядом с водителем, все же услышал.
– Женщина чем-то удивлена? – спросил он.
– Янтайрн Озма выражает сомнение в аэродинамических качествах этого транспортного средства, – пояснил Кратов, усмехаясь.
– Янтайрн!.. – фыркнул эхайн, но от дальнейших комментариев все же удержался. – Во-первых, не забывайте, что мы так же, как и вы, владеем гравитационными технологиями. Видел я ваши «гравитры». Вящего глумления над принципами аэродинамики трудно представить! Какие-то раковины, тела асимметричной топологии, тела переменной топологии, детские игрушки…
– Что есть, то есть, – горделиво признал Кратов.
– А во-вторых, это малый штабной танк «стуррэг», – «Что в переводе означает „Кокон дракона“, – подумал Кратов, – натуральный кокон и есть, только драконы из нас прямо скажем, паршивенькие…» – а не воздушное судно. В настоящий момент с него снято вооружение, а внутренность специально переоборудована для удобства гражданских лиц. Воздушное пространство над Гверном в последние часы утратило прежнюю безопасность.
– Мятежники?
– Да, – помедлив, неохотно сказал Юзванд. – На подступах к Гверну. Войска дома Нишортунн, разумеется, сохраняют господство в воздухе, но… не настолько.
– Что он говорит? – спросила Озма.
– Эго танк, и мы не полетим, – кратко ответил Кратов.
– В танке я еще не ездила, – мрачно резюмировала женщина.
