- Ренджи… – Томно протянула Рангику, – раз ты все равно идешь за заказом, захвати и мне одну бутылочку саке.
- Мацумото… – Прорычал Хитсугая. – ты что, бухать тут собралась?!
- А что? – Она оглянулась по сторонам. – Вроде ж это не детское кафе?
- Широ-тян, – не нужно так волноваться, успокоила его Момо. – Хочешь, я схожу тебе за мороженком?
- Еще чего, – буркнул он в ответ, – не хватало еще, чтобы ты ходила. Ты и так еще не совсем выздоровела… – Тут Хитсугая метнул быстрый взгляд в несчастного Абарая, а затем переключился на собственного лейтенанта: – Она сходит! – Ткнул он пальцем в Рангику. – Итак, Мацумото, принеси-ка ты нам…
Ренджи и Рангику с трудом справлялись с грудой заказанной еды на целое полчище солдат, а не на десяток синигами. Они думали с облегчением, что если бы подобным аппетитом и наглостью отличались еще и их человеческие друзья, то от витрины до столика им бы пришлось сделать несколько ходок.
- А все проклятая Куросаки… Собралась она рассказывать, как докатилась до такой жизни… – Злился Абарай. – Ага! Жди!.. Теперь сидит и лясы точит с капитаном, без зазрения и совести!
Он бросил жадный взгляд на мило болтавших меж собой Ичиго и Бьякую, точно старых добрых знакомых, а не две совершеннейших противоположности. И как ей удалось так охмурить капитана, что тот, позабыв про свое презрительное отношение к миру живых, явился в Каракуру, одетый с иголочки, и с претензией на звание “первого шутника” этого вечера... Красноволосый вспыхнул еще сильнее.
Рангику хихикнула ему в ухо:
- По-моему, кто-то ревнует… Вот только кого? Своего капитана или своего друга?
- Подругу, мать ее… – Выругался Абарай, уже свыкшийся исправлять род и окончания в словах, относящихся к Ичиго. И надо же было случиться такому как раз на его веку. Жили себе в Сейрейтее не тужили, но тут – трах-бах – здрасьте, явилась Куросаки. Принимайте героя Общества душ! И то, что она совершенно несносная девчонка – никому нет до этого никакого дела!!!
- Ренджи, послушай совет… Просто порадуйся за нее. Пока можешь. Взгляни, какая сейчас она счастливая, что может видеть всех своих друзей, не только школьников, но и синигами… Скоро она лишится этого, утратив духовную силу…
- Можно подумать, мы не сможем являться к ней в гигае…
- Сможем. Вот только она больше никогда не сможет являться к нам. Никогда больше она не сможет быть частью всего этого. Не сможет бродить дорогами в Обществе душ. Не сможет заниматься тем, что любит, защищать, что ей важно, встречаться с теми, кто стал ей однажды так дорог… А ведь ты – тоже один из них.
Абарай переменился в лице: слова Мацумото медленно находили смысл в его понимании. Он вдруг посмотрел совсем по-другому на беззаботно улыбавшуюся рыжеволосую девушку рядом со своим капитаном и увидел в ней не бессменную в их жизни временную синигами, а едва уловимое марево, вот-вот готовое растаять на их глазах…
Мацумото похлопала приятеля по плечу:
- Дошло, наконец? Я рада. – Она ласково улыбнулась ему. – Иногда, ты такой тугодум, Ренджи. Но ты – замечательный друг. Так что иди, и делай то, что умеешь больше всего – весели ее и не ревнуй. – Она почему-то покосилась на Хисаги, все также преданно смотревшего на нее. – Просто люби ее, как друг, безмятежно и нежно… Порой это все, что нам остается делать, когда друзья исчезают или становятся частью кого-то другого.
====== LXIV. ЗНАКОМЬТЕСЬ, ДРУЗЬЯ: «МОЙ ЛЮБИМЫЙ АРРАНКАР» ======
На город опускался мягкий бархатистый июльский вечер. Стоя у кафе, Ичиго продолжала прощаться с друзьями. Многие из них уже разошлись, но, по-прежнему, не могли наговориться самые близкие, самые дорогие из них. Орихиме, Исида, Чад, Ренжи и Рукия с братом. Куросаки незаметно для себя поняла, как сильно сроднилась с Бьякуей, точно он изначально был в их дружной компании и участвовал во всех их приключениях. А ведь… Так оно и было. Он появился в тот же момент, когда она впервые встретила и Ренджи. Надменный, категоричный, высокомерный в начале, он ворвался в их жизнь еще в момент освобождения Рукии, а после – никуда из жизни этой и не уходил вовсе. Вот только менялся все время. Становился мягче, сердечнее, добрее. Свою категоричность теперь пускал в иное русло – сражался за свою гордость, спасал тех, кто был достоин, помогал тем, кто стал дорог…
Ее карамельные глаза с нескрываемой радостью посмотрели на темноволосого гордеца: от того капитана, так дерзко и категорично лишившего ее источника духовной силы, не осталось ни следа… Теперь на его месте возвышался возросший над самим собой, улучшенный вариант Кучики Бьякуи – верный друг и любящий брат. Возможно… Он был обделен судьбой в еще одном важном словосочетании – “любимый мужчина”. Но Ичиго искренне надеялась, что он сумеет обрести его с кем-то однажды, раз она так неожиданно вписала для себя в эту строку имя другого человека.
