...Это потом, спустя час, проведенный в дремучем лесу и показавшийся ему вечностью, Кон услышал, что рыжеволосая синигами не умерла, а полностью утратила свою силу, а, значит, и синигами называться больше не могла. Белые одежды вместо черного шихакушо проводника душ ярко об этом свидетельствовали. Причем настолько ярко, что у бедного Кона, за час беспомощного лицезрения угасшей Куросаки, беспощадно резало болью и ужасом глаза. Кто знает, если бы не связывающее заклинание Нозоми, пригвоздившей его к каменной плите с целью оберегания его от опасной встречи с Кагерозой, то, возможно, Кон спас бы не только саму Нозоми, но и Куросаки. Но, увы, он был маленьким, слабым, беспомощным куском ваты, неспособным ни на что и потому вынужденным смотреть на то, как его друзья сражаются и как они умирают, совершенно не имея возможности как-то им помочь или спасти.
- Я совершенно бесполезен... – Проронил унылый, безумно печальный голосок Кона. В его глубине причины этой печали и боли кричали с невероятной силой и искренностью, отчего на глаза-пуговки вновь наворачивались слезы. «Как же это несправедливо быть таким маленьким и слабым...»
За спиной плюшевой игрушки послышались недалекие и приближающиеся шаги. Обычное дело в таких случаях – превратиться в куклу: в большинстве случаев грязного рваного льва просто никто не замечает и прохожие проходят мимо, но иногда в особо сознательных горожанах появляется желание забрать бедную старую потрепанную, но все же милую зверушку домой, отстирать ее, заштопать и уложить в чью-нибудь детскую кроватку. В любом из случаев, Кон был волен в своих дальнейших действиях, и обязательно возвращался к Ичиго, куда бы судьба его не занесла.
Однако сегодня ему не хотелось никуда попадать: он решил побыстрее найти свою рыжую хозяйку, уткнуться в ее теплую руку носом и ощутить, что она жива, в отличие от неведомой судьбы Нозоми. Чьи-то шаги за его головой становились все ближе и ближе и это почему-то тревожило его: тихие и неторопливые, они доказывали, что кто-то подбирался к нему, точно охотясь, в то время, как сам Кон молился, чтобы его просто не заметили...
- Ага! Попался! – Сильная рука ухватила за шиворот львенка, и тот непроизвольно задергал ногами и руками в разные стороны под недовольное роптание, совершенно забывая о том, что должен молчать. Но властная рука сама легла ему поперек бездонного на брань и проклятия рта, отчего Кон вынужден был взглянуть на обидчика.
Голубые усмехающиеся глаза спокойно наблюдали за истерикой вырывавшегося говорящего игрушечного чудища, но так и не давали ему проронить ни слова. Все-таки Джагерджак понимал, что картина, в которой громадный детина говорит с ожившим плюшевым львом попахивает психиатрической клиникой, ну, или какими-то клиническими исследованиями. А атмосферы лаборатории Маюри ему хватило и так на всю оставшуюся жизнь.
Секста завернул в ближайший переулок, чтобы не привлекать ничье внимание:
- Я отпущу, если заткнешься, – кивнул он глазам-пуговицам. Кон согласно кивнул в ответ.
- Как сестричка?! – Не медля и не выполняя поставленного условия, выкрикнул Кон, хватая – немыслимое дело – арранкара за грудки. – Ты чё бросил ее?!
- Совсем сбрендил? – Джагерджак еле отцепил от себя доставшего его «зверя». – Ты забыл, что это я ее нашел и вытащил из того леса?!
Кон рассеянно кивнул: да, именно голубоволосый наткнулся на Куросаки и на него тоже посреди того злополучного места, насквозь пропитанного бессилием и горечью утраты. Дикий рев поверженного очередным болезненным ударом Пантеры дополнил и без того ужасающую картину, заставляя Кона ни на шутку испугаться за ухажёра Куросаки: в его впивавшихся в безжизненно белые одежды временной синигами глазах кричало безумие и сиюминутная расправа над тем, кто посмел сделать подобное с его любимой.
Кон покачал головой из стороны в сторону, до сих пор ощущая мурашки в своей душе, поскольку они не могли бегать по его телу. Он вновь бросил удивленный взгляд на Гриммджоу, откровенно не понимая, как после той сцены, он вообще сумел отлепиться от Ичиго?
- Все с ней уже в порядке, – проронил тот, – и заканчивай сверлить меня глазами.
- Заканчивай?! Так какого хрена ты здесь бродишь? А не сидишь рядом с ней?!
- Много ты понимаешь, бесчувственный кусок ваты.
Кон обиженно всхлипнул:
- Может и не много. Но я никогда не стану таким дураком, который теряет бесценные моменты побыть с самым важным для него человеком... Если бы мне только дали шанс увидеться с Нозоми, я бы ни за что не отпустил ее. Хоть я всего лишь бесполезный кусок ваты...
Джагерджак хмыкнул: говорить не хотелось, уж слишком красноречиво высказался этот маленький храбрый лев, не нуждавшийся в похвале, как и не вызывавший возражений. Арранкар потеребил «зверя» за макушку и сунул того себе за пазуху. Оба «кошака», принадлежавшие одной и той же хозяйке, покорно возвращались к рыжеволосой, зная, что и она их непременно ждала.
- Готова? – Спросил Урахара и, в ответ на кивок, выбил духовное тело Куросаки из ее физической оболочки.
