Арранкар безразлично посмотрел на ее краснеющее лицо: в жалких попытках пленница все еще пробовала глотнуть воздух сомкнутым в мертвой хватке горлом. В серых глазах менялись со скоростью света мольба, надежда, сожаление, безысходность, но не появлялось то, чего Улькиорра так ждал от нее. Удивительная и непонятная женщина и в предсмертных муках не испытывала страха, даже глядя непосредственно в глаза своего убийцы.
Он с силой отбросил ее, и Иноуэ, ударившись о стену, сползла на пол. Кашель вырвался наружу, жадными глотками хватая кислород. Легкие разрывало от болезненных спазмов, и из глаз Орихиме помимо ее воли покатились крупные слезы.
– Плачь, женщина, – полоснул ее слух безучастный тон мучителя. – Каково это знать, что пришедшие спасать тебя друзья обрекли сами себя на гибель?
– Н-нет, – покачала головой девушка, – Куросаки-кун пришел спасать меня… И это значит, что он не проиграет… Ведь он всегда выполняет свои обещания…
Улькиорра с непониманием воззрился на пленницу: как она могла, как смела, говорить ему такое? Добровольно ушедшая за ним, ныне она всего лишь кукла в его руках, которой не стоит особого труда свернуть шею, едва поступит приказ от командира Айзена…
Он вновь угрожающе навис над ней, но, как обычно, она, не испугалась его. Серые глаза просто застыли на его лице. Нет, она никогда его не боялась, а в особенности теперь, когда зажглась уверенностью в победе своих союзников, в победе того рыжеволосого слабого временного синигами…
– Глупая женщина… – без эмоций произнес вслух арранкар, цепляясь в своих мыслях за что-то. – Когда я приду к тебе в следующий раз, то только для того, чтобы рассказать, как твои друзья умерли. Все до единого…
====== X. ЗИЯЮЩАЯ ДЫРА: РУКА, ОТНИМАЮЩАЯ СВЕТ ======
Чтобы повысить шансы на нахождение Иноуэ, Куросаки с друзьями вынужденно разделились. Она неслась по бесконечному коридору, уже успев получить первые ранения, уже успев обагрить и Зангетсу кровью врага… Она анализировала произошедшее. Нет, арранкары не страшили ее, но определенно вселяли ужас той неизвестностью, с которой синигами столкнулись в своих противниках. Разнообразные и такие непохожие боевые способности и техники, несвойственные синигами военные тактики, уникальные возможности их занпакто, мощные формы высвобождения… Казалось, каждый арранкар представал перед соперником этакой коробкой с неприятными сюрпризами. И, что сложнее всего, полагала Куросаки, невозможно с точностью узнать, когда и каким образом этим сюрпризам настанет конец…
«Ничего, – отмахнулась от мрачных мыслей Ичиго, – я справлюсь». Не в первый раз ей сражаться с существами посильнее собственных сил и знаний. Чего только стоили воспоминания о поединке с Зараки Кенпачи там, в Сейрейтее, или противостояние Сенбонзакуре Кагейоши капитана Кучики – от них до сих пор нервно чесалось все тело, а давно зажившие следы от ран проявлялись фантомными синяками и шрамами. Несмотря на юный возраст и относительно недавнюю силу, Ичиго умудрялась побеждать благодаря таланту быстро учиться на своих же ошибках и анализировать тактику соперника, будь-то синигами, арранкар, пустой или же обычный человек.
Да, она справится и на сей раз, думала Куросаки, удивляясь, тем не менее, собственной растерянности и таявшей надежде. Все ведь шло хорошо? Ее друзья пришли с ней. Постоянное присутствие старика Зангетсу и Хичиго также никуда не девалось. Тогда в чем дело? Откуда у нее это беспокойство? Откуда взялся этот, пожиравший ее уверенность, червь, засевший глубокой занозой в ее горячем храбром сердце, стремящемся на выручку другу? Почему в голове собирались в вихрь панические мысли о предстоящих сражениях и о все новых и новых врагах, поджидавших ее и ее друзей в этих стенах? Неужели они и впрямь поступили так опрометчиво, решившись в одиночку справиться с целой армией Айзена и всеми пустыми Уэко Мундо?
«Тряпка, соберись!» – издевался Хичиго над слабостью своей королевы, но этим же и мобилизовывал ее. И она слушала его грубые советы. Поднимала упавший боевой дух с колен и бежала, бежала, бежала. Устремляла новый взор вперед с оптимизмом и верила, что свет в конце этого нескончаемого коридора принесет ей долгожданное спасение.
От вновь зарождавшейся уверенности раны словно бы переставали кровоточить, синяки словно бы переставали ныть, мышцы словно бы переставали уставать, а ум словно бы начинал видеть будущее яснее. Куросаки приказывала себе дойти до их общей конечной цели и перестать сомневаться. В себе. В друзьях. В Иноуэ. Дурные предчувствия – всего лишь побочная реакция на усталость и переживания за судьбу всех, кто был ей дорог.
