Рокот морского прибоя приятно ласкает слух периодическими звуковыми волнами. Ближе – дальше, вперед – назад, громче – тише. Мелодичные ритмы набегают на шершавый песчаный берег шумной шипящей пеной и возвращаются, приглаживая россыпь песчинок, меленькой гальки и тарахтящих ракушек шелковистой ровняющей все звуки под собой гладью. В такие моменты становится особенно хорошо – окружающее безмолвие позволяет прислушаться к остальным успокаивающим и радующим душу вещам. Например, почувствовать трогательное прикосновение нежного бриза на округлившихся от улыбки щеках и его легкий невесомый поцелуй на беззаботных устах. К ярким волосам же он испытывает иные чувства, более смелые, озорные, восхищенные, а потому беспрестанно и дерзко теребит длинные рыжие прядки, щекоча ими открытые острые плечи, согревшиеся солнцем. Оно тоже не уступает ветру и играет в настойчивую игру – ощутимо припекает разукрашенную им же макушку, насыщая ее еще большим цветом, сочным, горячим, почти огненным.
Куросаки раскрывает сомкнутые теплом и удовольствием глаза и, жмурясь поначалу, все же подставляет свой карамельный взгляд благодати небесного светила. Оно сияет по-летнему высоко, в чарующе голубом небе, на котором плывут вдаль растянутые по небосводу перья облаков… Куда они движутся? Ответ завиделся вдали: облака не убегали и не уходили за горизонт, а просто растворялись вместе с объединенной небесно-морской гладью по всему кругозору. Девушка описала взглядом дугу и, следуя за ним, обернулась через плечо: город с бесконечными небоскребами позади нее также медленно рассеивался в дрожащей дымке, мерцая будто пустынный мираж в лучах обнажающего нелицеприятную реальность солнца.
«Мой мир отдаляется, как и те двое…» Ичиго припомнила Зангетсу и Хичиго в момент их сражения за секрет Завершенной Гутсуги Теншоу. Их прощающиеся лица. Их скорбные голоса, которые оставляли ее навек, а потом почудились, когда ее сознание почти подчинил Пустой. Как и тогда, после боя с Улькиоррой, она не помнила совершенно ничего из случившегося внутри себя, а потому просто верила тому чувству, кричавшему ей о возврате преданных друзей. «Да нет это невозможно…» – Горько заключила она. Если бы ее духовные помощники были живы, то этот мир бы не исчезал сейчас, как и не исходили бы от нее последние силы синигами…
- Ичиго?.. – Тепло, в стократ приятнее любого солнца, коснулось плеч, прошлось по рукам и заключило в кольцо объятий… Ей не следовало оборачиваться: их хозяина в ее внутреннем мире не существовало, но вот его тепло, его голос, его цвет, его имя – здесь все было пропитано насквозь этим удивительным арранкаром, проросшим, точно молодой силы росток, в ее сломанном теле…
- Гриммджоу… Ты пришел за мной?
- Нам пора уходить, детка… – Нежное дыхание приласкало ухо. Ичиго непроизвольно убрала отросшие прядки за него, чтобы подставить кожу приятно-волнующему воздушному прикосновению.
- Можно… Мне еще остаться немного?..
- Нет. Так будет только сложнее… Ведь ты же все и так понимаешь, принимаешь и знаешь, что ты не одна… И вместе мы справимся с этим…
- А, что, если я больше никогда не вернусь сюда?..
- Тогда запомни этот мир таким, пока еще целым и красивым, как твоя душа…
- Поэтому я должна проснуться, чтобы не прощаться с собой?
- Ты должна проснуться… Чтобы проститься с другими…
- Ру-ки-я? – Глаза Куросаки дрогнули и распахнулись. Перед ней сразу показалось маленькое личико темноволосой девочки с огромными синими глазами. Она совершенно не моргала, боясь спугнуть движением ресниц пробравшуюся реальность между ней и тем, кто только что очнулся и позвал ее по имени. – Рукия…
- Все хорошо, Ичиго, я здесь… – Синеглазая потянулась к ней рукой, но рыжеволосая вдруг подскочила.
- Моя сила?! – Принялась та лихорадочно ощупывать себя. Она была в своем теле, а тоненькие нити духовной силы еще струились вокруг него. – Все в порядке? – Куросаки покосилась на Кучики, которая сидела перед ней в образе синигами. – Я… все еще вижу тебя…
Брюнетка тяжко вздохнула и опустила голову, не имея сил смотреть в столь оживленные и вспыхнувшие надеждой глаза, которую сейчас ей предстояло убить…
- Урахара-сан пояснил, что ты сейчас на второй стадии потери реяцу, Ичиго, – проронила девушка. – Совсем скоро твоя сила полностью исчезнет…
- Вот как… – Куросаки ослаблено упала на подушку. – Значит, ты теперь уйдешь? Это ведь я была тем «твоим заданием»?
Рукия кивнула, сжав складки на хакама:
- Ты догадалась…
- Да. Наверняка, старик и капитаны сильно переживали за меня? – Хмыкнула она, изгибая губы в горькой улыбке. – Прости, Рукия…
- За что?
- За то, что тебе довелось со мной возиться…
- Дурочка, – обиженно бросила темноволосая и отвернула синие глаза, наполняющиеся слезами: если бы она могла, если бы это только помогло, то желала бы пробыть рядом с Куросаки вечность, только бы не видеть ее такой, опустошенной и все принимающей… – Разве ты не понимаешь… – Прошептала Кучики.
- Понимаю, – Ичиго взяла подругу за руку, зная, что поступила бы и поступала уже, с ней так же. – Мы – друзья…
