И все же я не могу всерьез верить, что от нашей культуры или материального достояния много сохранится через пятьдесят лет. Нынешнее общество стремительно разрушается; если его не взорвет война, оно проржавеет и сгниет. В лучшем, самом оптимистическом случае нас не ждет война и всеобщее уничтожение. Я оптимист, так что ожидаю локальных войн и лишь частичного культурного регресса. Брэдбери, на мой взгляд, слишком пессимистичен. Однако избегать темы войны и культурного регресса, как настаивают некоторые группы фантастов и редакторов фантастики, нереалистично и откровенно безответственно.
Эти розовые мечтания направлены лишь на увеличение продаж. Они не обманут никого из тех, кто читает газеты.
Недавно я принял еще одну дозу ЛСД-25, и с тех пор меня не отпускают невеселые мысли. Поделюсь некоторыми из них так, как приходит на ум. Если решите, что все это ерунда, тем лучше. Если со всем согласитесь – тоже неплохо.
Истинные корни научной фантастики – в XVII веке, в историях о путешествиях по сказочным странам. Роман Жюля Верна о путешествии на Луну – научная фантастика не потому, что герои летят в ракете, а потому,
Пророчества научной фантастики не сбываются почти никогда. «Уолдо» не в счет, он ничего не доказывает.
Из-за того что теперь мы отправляем ракеты на Марс и так далее, широкая публика наконец-то готова поверить, что в фантастике есть какой-то смысл. Над ней уже не смеются, но еще не читают. Может, и не начнут: чтение для них – слишком сложное занятие. Зато мы знаем, что были правы. (Разумеется, мы всегда это знали. Но приятно получить подтверждение.)
На хорошей – повторяю,
Лучший фантастический роман, какой я когда-либо читал, – «Механическое пианино» Курта Воннегута, потому что он действительно об отношениях мужчины и женщины. В этом смысле книга в фантастике уникальная. «Дивный новый мир» только делает вид, что он об этом, а «1984» в этом отношении ужасен.
Если бы пришлось выбрать роман, способный заставить меня навеки бросить научную фантастику, я бы назвал «Бездну» Роберта Хайнлайна. Чистейший фашизм – и, что еще хуже, непривлекательно поданный. Фуууу.
Думаю, Хайнлайн нанес фантастике больше вреда, чем любой другой писатель – может быть, за исключением Джорджа О. Смита[53]. В диалоги «Чужака в чужой земле» не поверишь, пока не прочтешь. Персонаж кричит: «Дайте малышке коробку сигар!», когда девушка говорит что-то правильное, но банальное. Интересно, какой был бы ответ на действительно яркое и ценное замечание? Он, наверное, разорвал бы книгу в клочья.
Однажды я прочел в
Я начал читать фантастику в 1941 году. Какой же я старый.
Есть точный – и единственный – признак, что ты стареешь. Когда научно-фантастические журналы, которые ты покупал новенькими в день выпуска и с тех пор хранишь у себя, желтеют и по цвету становятся неотличимы от коллекционных экземпляров, которые покупаешь сейчас у букинистов. Значит, они и вправду древность. И ты с ними.
Возможно ли, что Лавкрафт видел истину? Что те безбрежные пространства и неописуемое зло, о которых он рассказал, например, в «Странном случае Чарльза Декстера Уорда», существуют на самом деле? Представьте себе: принимаешь дозу ЛСД – и оказываешься в Салеме. От такого с ума сойдешь.
Религию не стоит тянуть в научную фантастику иначе как в качестве социальной реальности, как в «Мрак, сомкнись!»[56]. Бог как таковой, как персонаж, губит хорошую фантастическую историю: для моих книг это так же верно, как и для всех остальных. Вот почему я жалею о «Палмере Элдриче». Людям с мистической жилкой этот роман нравится. Мне нет. Лучше бы я его не писал: в нем вышло на волю слишком много страшных сил. Когда я его писал, то принимал некоторые препараты – и видел те кошмары, что описывал. Теперь уже нет. И слава Богу.
Меня завораживает Аврам Дэвидсон[58] – имею в виду как человек. Помесь маленького мальчика с мудрым старцем, и искорки в глазах. Как будто он Санта-Клаус, что ушел в мир и стал красить бороду в черный цвет.
