Научной фантастике не хватает глубины исследования человеческих взаимоотношений – в этом ее недостаток; на чисто интеллектуальном уровне в ней больше концептуальных идей как таковых, и в этом отношении она выше мейнстримовой или реалистической литературы. Кроме того, ей нет необходимости уделять такое внимание стилю, и она может сосредоточиться на содержании. Однако фантастика (кроме Брэдбери) пишется для молодых, более оптимистичных людей, которых жизнь еще по-настоящему не потрепала; а реалистическая литература адресуется – и правильно! – к тем, кто уже знает вкус поражений, с кого облетел первый цвет молодости… поэтому, увы, реалистичная литература более зрела.
Пользу, хоть и довольно скромную. Это полезно, пока фанаты позволяют писателю говорить, а не пытаются давать ему указания. Задача писателя – говорить; он не должен превращаться в слушателя. Однако идеи для научной фантастики не стоит искать ни в фэндоме, ни у других писателей и так далее; идеи берутся – по крайней мере, должны браться – из большого мира, особенно с самых дальних его берегов. Отовсюду, только не из научно-фантастического фэндома.
Журналы, посвященные новейшим исследованиям в области клинической психологии, особенно работы европейской школы экзистенциального анализа. К. Г. Юнг. Восточные писания дзен-буддизма, даосизма и т. п. По-настоящему авторитетные – в сравнении с популярными книжками – исторические работы (например,
Сначала рассказы, чтобы отточить мастерство: это более легкая форма. Затем очень постепенно, не торопясь, переходить к более крупным формам – до двадцати пяти тысяч слов. И наконец, попробовать силы в полноразмерном романе (примерно шестьдесят тысяч слов), за структурный образец взяв романы какого-либо автора, которым вы восхищаетесь. Я, например, первые свои романы писал, ориентируясь на А. Э. Ван Вогта. Потом, когда стал более уверен в себе, от этого отошел. Конечно, за образец надо брать автора, которому хорошо удается именно романная форма (к примеру, Брэдбери не подойдет).
Читайте современную «реалистическую» прозу, особенно рассказы Олгрена, Стайрона, Херба Голда, так называемых писателей «новой школы». А также левых писателей первого ряда 30-х годов – Дос Пассоса, Ричарда Райта и так далее. Начиная с Драйзера и Готорна – старайтесь придерживаться американских писателей, поскольку именно они (включая, разумеется, Хэмингуэя и Гертруду Стайн) развивали реалистичный диалог. Сюжет и характеристики персонажей попробуйте посмотреть у французских реалистов, например, у Флобера. И в любом случае внимательнейшим образом изучайте Джеймса Джойса – всего, от ранних рассказов до «Поминок».
Ни в коем случае! Идея, что в книге обязательно должны быть посыл или мораль, – буржуазная концепция. Во времена аристократии все понимали, что искусство не обязано ни поучать, ни делать лучше: оно достигает своей цели, если просто развлекает. На развлечение не стоит смотреть свысока. Струнные квартеты Моцарта ничему нас не учат. А покажите мне мораль и назидание, например, у позднего Бетховена! Музыка чиста; такой же может быть и литература; она становится чище, когда отказывается от претензии чему-то научить читателей или сделать их лучше. Писатель в моральном отношении ничем не лучше своих читателей – часто даже хуже. Какой морали он может их научить? Пусть предлагает то, что у него есть, – идеи.
