Джордж Х. Уэллс в своем комментарии в Niekas говорит о «еврейских националистах», которых «упустили из вида». И об этом стоит сказать: в то же время, когда среди нееврейских жителей Германии распространялась идеология антисемитизма, сами немецкие евреи – в подавляющем большинстве – все более начинали считать себя не немцами, даже не европейцами, а националистами еще не существовавшего национального государства Израиль. (Моисей Мендельсон[89] умолял свой народ не попадаться на эту удочку, а «выйти из гетто и стать частью европейского сообщества», но большинство его не слушало.) Итак, мы видим, что евреи в Германии пришли к тем же идеям, что и донацистские «расисты», например, Вагнер[90], который в таких дискуссиях вечно оказывается козлом отпущения: он, мол, изобрел мысль, что евреи – враждебные Германии чужаки. Чушь собачья! Внимательное исследование идей Рихарда Вагнера показывает, что в конце жизни он порвал с Ницше, поскольку видел путь спасения для Германии (и для человека как такового) в христианской любви, а не в самодовольном милитаризме (см. «Парсифаль»). Так что даже среди знаменитых донацистских теоретиков мы не найдем единообразия во мнениях; зато найдем англичанина по имени Стюарт Хаус Чемберлен[91], и еще одного, по имени Карл Родс…[92] да, еще и Ницше, конечно же; но кроме него в самом, так сказать, «сердце тьмы» мы обнаруживаем безумных англичан. Учивших тому, о чем рассказывает Ханна Арендт: что мировая элита должна состоять из маленькой группы нордических арийцев – высшей касты, которая будет указывать «черненьким», т. е. большинству из нас, куда идти… например, в фальшивую душевую, которая обернется газовой камерой. Да, прав Гарри Уорнер, писавший в Niekas: мы все помним и вздрагиваем, потому что не только «они», но и «мы» поддавались страшным мыслям, а значит, и подстрекали к страшным деяниям. Это «мы» включает в себя и фанатичных еврейских националистов, ныне живущих в Израиле, из тех громил, что врываются в школы в квазивоенной униформе (вроде бы это называется «парамилитари») и срывают уроки у детей, потому что им показалось, что учитель в этом классе недостаточно чистокровен. В данном случае, однако, он уже не недостаточно немец, а недостаточно еврей.
Сионисты изгнали из Израиля миллион арабов; эти арабы, получившие поддержку – попросту говоря, спасенные от голодной смерти – у квакеров, сейчас составляют самую многочисленную на земле группу беженцев. И пусть никто не говорит, что эти арабы (т. е. неевреи, и, значит, чужаки, хотя их народ прожил на этой земле две тысячи лет) хотели уйти! Их запугали и заставили бежать, и теперь они не могут вернуться. Так жертвы Второй мировой войны превратились в агрессивных националистов, готовых воевать (см. Суэцкий кризис) с соседями, если им окажут адекватную военную поддержку (и поддержку снова оказывает Британия, вместе с Францией).
Все это ужасно. А во время Второй мировой в поселениях еврейских беженцев на Дальнем Востоке, под властью Японии, многие евреи вступали в гитлеровские организации и обменивались нацистским (или римским, если это название вам ближе) приветствием.
Нам нравится представлять себе жертв тирании и жестокости как невинных жертв («пешек»). Но часто случается, что и жертва запятнана кровью, что она активно участвовала в том зле, которое в конце концов обернулось против нее. Многие евреи в наши дни не ездят на «Фольксвагенах», а некоторые даже отказываются слушать Бетховена; разве это не так же невротично и «нездорово», как и столетней давности идеология крови, почвы и расы – идеология, которую исповедовали в Германии и евреи, и неевреи? Встречая фанатично националистичных евреев, поборников чистоты крови, я люблю ошарашивать их фактом, которого они, как правило, не знают: многие средневековые немецкие рыцари-поэты – миннезингеры – были евреями.
Так что с доктором Фридрихом Ферстером, «величайшим современным критиком Германии», мы поспорим. «Германик» – т. е. мировоззрений, исповедуемых немцами, – было никак не меньше двух, а могло быть и три, и семь, и девять. И. С. Бах считал себя поляком (его государь был вассалом короля польского). Тем не менее мы называем Баха немцем, потому что он говорил по-немецки. Тони Бучер знает немецкий в совершенстве – выходит, он немец и, следовательно, нацист? Евреи в Германии говорили по-немецки… а громила, что сломал еврейскому скрипачу руку свинцовой трубой за то, что тот на концерте в Израиле вздумал сыграть пьесу Рихарда Штрауса, был фанатичный сионист. Как вам кажется, не ближе ли он к коричневорубашечникам 1930-х?
Когда знакомый еврей-фанатик называет меня «язычником», я отвечаю: «Скажи уж прямо „гой” и не парься!» Потому что, если я «язычник», это означает, что две тысячи лет развития человеческой мысли прошли втуне.
