Шэнь Хуабэй остановился, ожидая, пока русский физик поравняется с ним.
– Моя жена – инженер-геолог, она работает в Главном центре управления уничтожением. Что касается сына, то, мне кажется, ему здесь нравится.
– Нашего сына всегда привлекало все странное и экстремальное, – согласилась с ним Вэньцзя, обращаясь скорее к мужу, чем к руководителю группы. Несмотря на то что ее лицо отчасти скрывал щиток защитного костюма, Хуабэй ясно видел беспокойство в глазах жены.
Мальчик буквально приплясывал перед ними.
– В самом начале эта яма была размером с наш подвал. После всего двух взрывов она стала гигантской! Только подумайте, какие огненные шары возникли после этих взрывов – наверное, казалось, что огромные младенцы под землей разозлились, бьют ножками и орут. Должно быть, зрелище было поразительное!
Шэнь Хуабэй и Чжао Вэньцзя переглянулись. Он слегка улыбался, но тревога на ее лице стала еще заметнее.
– Мальчик мой, там было восемь младенцев! – со смехом сказал профессор Кавинский Шэнь Юаню. Потом повернул голову к Шэнь Хуабэю. – Доктор Шэнь, именно это я собирался с вами обсудить. Во время последнего взрыва вы подорвали боеголовки восьми баллистических ракет «Гигантская волна», запускаемых с подлодок, каждая мощностью сто килотонн. Боеголовки были установлены на стеллаже кубической формы…
– В чем проблема?
– Перед детонацией я ясно увидел на мониторе, что в центре куба находится белая сфера.
Шэнь Хуабэй опять остановился. Глядя прямо на Кавинского, он сказал:
– Профессор, условия Договора об уничтожении запрещают нам уничтожать меньше положенной квоты, но, по-моему, они не запрещают нам взрывать больше. Было проведено пять независимых наблюдений, которые подтвердили размеры взрыва. Все остальное несущественно.
Кавинский кивнул.
– Поэтому я дождался конца детонации, чтобы обсудить с вами этот вопрос. Мне просто любопытно.
– Полагаю, вы слышали о «сахарной глазури»?
Слова Шэнь Хуабэя обрушились на собравшихся как проклятие. В пещере стало тихо, все остановились, и лучи света от фонарей на шлемах, направленные во все стороны, замерли. Они разговаривали по радиосвязи в скафандрах радиационной защиты, поэтому даже далеко обогнавшие их люди услышали слова Шэнь Хуабэя. Молчание было нарушено, когда члены группы инспекторов подошли и собрались вокруг Шэнь Хуабэя. Каждый в этой группе избранных, из какой бы страны мира их ни направили сюда, был светилом в области ядерных исследований вооружения, и все ясно поняли, о чем идет речь.
– Она действительно существует? – спросил один американец, пристально глядя на Шэнь Хуабэя.
Тот лишь кивнул головой.
Ходили слухи о том, что, получив известие о первом китайском испытании атомной бомбы в середине прошлого столетия, Мао Цзэдун прежде всего задал вопрос: «Атомный взрыв был?» Понимал он или нет, но это был отличный вопрос. Ключом при проектировании атомного оружия является возможность применить сжатие. При взрыве атомной бомбы сначала взрывается пакет обычных взрывчатых веществ, окружающих массу расщепляемого материала, и этот взрыв сжимает его, образуя плотную сферу. Когда эта сфера достигает критической плотности, начинается разрушительная цепная реакция, которая приводит к атомному взрыву. Все это происходит в миллионную долю секунды, поэтому давление на расщепляемое ядро должно быть рассчитано очень точно, так как даже малейший дисбаланс может помешать ядру достичь критической массы. Если это случится, произойдет всего лишь обычный химический взрыв. После появления атомного оружия ученые использовали сложные математические модели для конструирования разнообразных устройств, вызывающих сжатие заряда. Новые технологии последних лет позволили ученым создать механизм сжатия с небывалой точностью, и «сахарная глазурь» была одним из методов, позволивших им этого добиться.
«Сахарная глазурь» представляла собой некий наноматериал, используемый для создания оболочки ядра атомного оружия. После нанесения этого материала его, в свою очередь, накрывали слоем обычных зарядов взрывчатки. Назначением «сахарной глазури» было автоматически уравновесить компрессионное напряжение, так что, даже если внешний слой взрывчатых веществ не создаст однородное давление, «сахарная глазурь» сбалансирует его распределение и вызовет сжатие, необходимое для получения критической плотности делящегося материала.
