– Так-так, ставик, ты к чему квонишь, хочешь сказать, что это кто-то из нашей банды твеснул эту птицу-сову, а?
Аббат примирительно сказал.
– Нет, нет, вовсе нет, мой друг. Всё, что сказал Сэмолюс, это то, что мешочек с песком, как правило, оружие, которым любит пользоваться ваше племя. Я ни секунды не подозревал одного из вас, Гонфелинов.
Тенка, молодая землеройка Гуосима, выступил вперёд, его лапа сжимала короткую рапиру на поясе.
– А нас, Гуосим?
Брат Торилис громко фыркнул.
– О, ваше племя ни в чём не виновато, также как и Гонфелины. Я думаю, этот изумруд сам ударил Алуко, а потом укатился прочь, для смеха!
Командор шлёпнул своим могучим хвостом по полу. Его глаза были холодными и сердитыми.
– Прекратите эти глупости! Аббат не собирается никого обвинять. Но глаз Гибельного Огня пропал, и это факт. А теперь всем тихо…аббат?
Глисэм поклонился предводителю выдр.
– Благодарю тебя, Командор Роргус! Я поговорю с вожаками Гонфелинов и Гуосима, может быть, они смогут пролить немного света на эту проблему.
Аббат посмотрел на оба племени.
– Хм, кто-нибудь видел Нокко или Туггу Брастера?
Брат Торилис указал наверх, в сторону своего лазарета.
– Лог-а-Лог Гуосима у меня в лазарете. Пренеприятнейший зверь, я лечу две его небольшие травмы головы. Вы можете допросить его, если хотите, аббат.
Филго, одна из жён Главаря Гонфелинов, осмелилась сообщить.
– Мой Нокко навевху, в ставой комнате кововя Гонфа, спит. Сказав, что у него вазбовевась говова, как ваз певед чаем.
Аббат выглядел озадаченным.
– Старой комнате короля Гонфа?
Сэмолюс вмешался.
– Ох, это моя вина, отец. Нокко всё выспрашивал меня, в какой комнате жил Гонф. Я не знал, но он настаивал. Так что я выбрал первую попавшуюся комнату на чердаке, над спальнями. Кто знает, может, Гонф действительно жил там какое-то время. Я не хотел никого обидеть, честно.
Филго улыбнулась.
– О, она моему Нокко чвезвычайно понвавивась. Он повюбив эту мавенькую комнатку, как свою.
В компании с Сэмолюсом, Командором и Боузи аббат последовал за Торилисом в лазарет. Тугга Брастер лежал в кровати, подпираемый тремя подушками. Он одарил посетителей мрачным взглядом.
– Ну что вам надо, снова пришли меня мучать, да?
Когда надо, аббат Глисэм умел быть весьма грозным. Это был один из таких моментов. Он высокомерно взглянул на предводителя Гуосима.
– Я пришёл сюда не перебрасываться словами по поводу тех мнимых несчастий, которые произошли с тобой за время твоего пребывания здесь. Я собираюсь задать тебе несколько вопросов, на которые мне нужны прямые ответы.
Тугга Брастер поправил повязку на лбу и с явной скукой вздохнул.
– Тогда спрашивай, но не весь день. Мне нужно отдыхать.
Глисэм перешёл прямо к делу.
– Брат Торилис сказал мне, что принёс тебя сюда утром. Ты выходил из этой комнаты по каким-то причинам?
Лог-а-Лог пожал плечами.
– С чего бы, этот ваш лекарь сказал, что я должен лежать спокойно и отдыхать. Так что этим я и занимался и никуда не выходил.
Торилис кивнул.
– Это верно, отец аббат.
Глисэм повернулся к брата Торилису.
– И ты был с ним всё время, пока он лежал здесь?
Хранитель лазарета кивнул.
– Да, я был здесь, только выходил на дневное чаепитие в сад.
С табуретки рядом с кроватью Боузи поднял тёмно-зелёный плащ с капюшоном.
– А это что?
Сэмолюс ответил.
– О, это всего лишь один из старых балахонов. Сестра Фиалка и я нашли гору таких в старом сундуке. Так что мы сделали из них халаты или ночные рубашки. В некоторых из этих комнат бывает довольно прохладно зимой.
Аббат замолчал на мгновение, затем отдал дальнейшие распоряжения.
– Сэмолюс, отведи меня в комнату Нокко, теперь я поговорю с ним. Командор и лэрд Боузи, вы не могли бы обыскать эту комнату сверху донизу?
Главарь Гонфелинов был разбужен Сэмолюсом и аббатом, стучавшими в дверь его комнаты. Положив лапу на перевязанный лоб, он сердито крикнул.
– Пвовавивайте и дайте несчастному звевю немного поспать!
Без дальнейших церемоний оба рэдволльца вошли в комнату.
Нокко слабо улыбнулся.
– Пвостите, пвиятеви, я тут свавно спав. Так что я могу сдевать двя вас, пвоходите и садитесь на квовать.
Звери остались стоять, и Сэмолюс перешёл прямо к делу.
– Что ты можешь для нас сделать, Нокко, так это сказать, где ты был этим днём со времени чаепития.
Гонфелин переводил взгляд с одного на другого.
– Что такое, в чём дево, павни, что беспокоит вас?
Аббат Глисэм спрятал лапы в рукава балахона.
– Мой друг, ты поможешь нам, ответив на вопрос.
Почувствовав, что это было важно, Нокко сразу ответил.
– Вадно, вы помните ту земвевойку, Бвастева? Я вывубив его ставым добвым удавом свазу посве того, как он бвосив юного Двинка в канаву сегодня утвом. Скажу тебе, аббо, у этого Бвастева, довжно быть, башка, как камень. Вам не видно, но под этой повязкой у меня синяк и шишка с утиное яйцо. Из-за этого я пвопустив дневной чай. Моя башка так немивосевдно вазбовевась, что я пришёл сюда в ставую комнату кововя Гонфа дать отдых моей бедной говове. И я не заметив, как уснув на этой мавенькой квовати. Ховошо, что вы вазбудиви меня, а то я бы пвопустив ужин и пводвых бы до завтва!
Сэмолюс кивнул.
