– Замечательный кофеёк! – загадочно улыбалась Назарова. – Здесь такая штуковина, значит… Надеюсь, мои малыши до Форли без особых приключений добрались? – и тут же тихохонько промурлыкала на мотивчик «Нам не страшен серый волк»: – Скоро Юрке в психоход, в психоход, в психоход! Пам-парам-парам-пам-пам пам-пам-пам-пам-пам! Трепещи, друг-сосиска!
Да что ж ты будешь делать-то! Неуёмная девушка какая! Держит боша в тонусе, лопни моя селезёнка, ни секунды передышки!
– Гм… Относительно спокойно. Раз несколько пришлось-таки тормознуться, супостатов порубать, но прикемарить пару-тройку часов всё ж удалось. Хоть и не расчехляясь.
– Прям так? В железе?!
– Ну да, куда ж…
– Ха! Вонючки!
– Не без того… В Форли притащились, значится, уже под утро. Город не спал. Оно и понятно: невесёлые вести с фронтов, отступающие войска, насмерть перепуганные, бегущие прочь окрестные жители и так далее, и тому подобное. Всё, короче, смешалось в доме Облонских. Кони, люди, мужики, бабы, утро, вечер, день, ночь, север, юг, запад…
– Стоп, хватит уже! Перечислений.
– Восток… Да, да, конечно! Виноват-с! Короче, припёрлись мы в ту самую харчевню, о которой Вольдемарыч рёк… Ну, это… Что напротив этого, доннерветтер! Как его то бишь?.. Рокка-ди-Равальдино, вот! Ну ты поняла, да?
– Да поняла я, поняла! Дальше-то что?
– Что?! Шайссе! Кушать зело хотелось, вот что! Пожрать просто-напросто зашли! Ерст дер магн, чтоб все понимали, данн дер крагн 117. Да-а-а-а… А там народищу-у-у! Ты не представляешь! Что семечек в подсолнухе! И все злые-презлые, грызутся промеж себя, будто стая побитых собак! Тут деталька мне одна немаловажная вспомнилась – слова Хуана Лопеса, вернее, Святой Касильды Кастильской…
– Толедской!
– Так точно, Толедской! – Роланд прогнусавил голосом всё того же любимца своего, Володарского. – …И стану я свидетелем бесславной гибели непобедимого Гастона де Фуа, падёт же он от рук тех самых варваров, пришедших издалёка!.. Надеюсь, не забыла ещё?
– Кажется… Было такое.
– Не кажется, а так точно, дрек мит пфеффер! И никто ведь из наших охламонов, если помнишь, никаких возражений на указанную тему не предоставил! Однако дело-то серьёзное! Это вам не хухры-мухры, знаете ли! Ключевая ведь фигура в тот исторический момент, племянник аж самого Короля! Шахер-махер, понимаешь, парикмахер… И ни звука! Ни гу-гу! Словно так и надо! Смекаешь, к чему я? А к тому, что, быть может, конечно же, ваш покорный слуга шальной пикой командора де Фуа из седла случайно и вышиб, чёрт его знает, в беспамятстве пребывал, но вовсе не смертельно и уж точно алебардой никого не колбасил! Однозначно! Кто ж тогда схулиганил? Тут-то собака и порылась! Я им так прямо и заявил: «Козлы вы, Братцы Кролики! Такого пацана загубили!» А они мне: «Ты бы уж в конце-то концов определился: кролики мы или козлы?» Типа пошутили! «Парнокопытные, – говорю, – кролики! Вы все! С козлиными рогами!» Ребята насупились, само собой, трошки. Оно и понятно, меня ведь выручали.
В общем, посудились маненько ещё, порядились и решили-таки помянуть доблестного Гастона де Фуа, ибо когда ещё приличествующая случаю оказия подвернётся. Мдя-а-а-а… Тяпнули по одной, значится, по второй, третьей… То ли граппы, то ли чачи, то ли ещё гадости какой виноградовой эндемично-самопальной. Короче, развезло нас прилично. Шашлычка погрызли, знамо дело, почти по-карски, но до того-то целые сутки, почитай, ни чёрта не жрамши! К тому ж напряжение сил какое пережито накануне, понимать надо! Нервотрёпка, прочие дела… Захмелели, ясен пень. Во-о-о-от, значится…
Фон Штауфен допил остывший кофе, вымыл чашку за собой, аккуратно вытер, поставил в посудный шкафчик.
– И что ты себе думаешь? Кончилось тем, что, изрядно нахрюкавшись, Борюня наш, по обычаю, как это у них… хм… бравых «перспективщиков» на корпоративах, видать, принято, решил на столе сплясать!
– Чё, правда, что ль? – хихикнула Назарова. – Борёк?! На столе?! Ха-ха-ха! Стриптиз? Представляю! Гы-ы-ы-ы! Чудик малахольный!
– Кривда! Холи ш-ш-шит! – смех смехом, а Роланду, похоже, даже просто вспоминать о том случае не очень-то весело. – Танец с саблями! Фак! С одной… С мечом! Фак! Взгромоздился, значится, и ладно бы песнь каку сбацал местную, менестрель, бл*дь, недоделанный! В конце концов Хачатуряна вполне можно было бы напеть, несложный ведь мотивчик, согласись! Так нет же, он своё «Хгра-а-а-а!», понимаешь, знаменитое вместо музыкального сопровождения затрубил! Совсем охренел, отморозок! Нда-а-а-а… И вот, значится, где-то между третьим и четвёртым этими самыми его душераздирающими «Хгра-а-а-а!»…
– Хорош уже орать-то прямо в ухо мне, блин корявый!
