– Предлагаю не обсуждать различия между эпохами, пока есть риск наткнуться на здешних жителей. Они точно не оценят широту наших познаний.
Совершенно сбитый с толку, бедняга Томми пролепетал:
– Давайте правда поторопимся! Ведь с нами ещё мистер Куана, а краснокожих здесь либо боятся как огня, либо ненавидят, либо и то, и то разом.
Он покосился на индейца, опять испугавшись, что тот может разозлиться на такие слова. Куана лишь усмехнулся, зато Джейн приняла слова парнишки близко к сердцу.
– Ты не прав, Томми! – горячо возразила она. – Вспомни экспедицию сэра Рэли[22] к этим берегам! Он вернулся в Англию вместе с двумя аборигенами, которых весьма тепло приняли в свете. Не все относятся к индейцам с предубеждением, и Куану, я верю, здесь примут.
Томми явно сомневался в её словах, но промолчал. Вскоре показался дом, в котором поселили гостей.
Задержавшись на пороге, Джейн шёпотом попросила индейца заглянуть в отведённую ей комнату. Убедившись, что они остались без свидетелей, она начала разговор.
– Нам нужно отправить Маргарет и Уильяма назад… в будущее.
– Почему? – Куана ожидал чего угодно, только не этого.
– Разве ты считаешь, что их присутствие уместно? – Джейн перешла в наступление. – Мисс Эймс безудержно любопытна и, кажется, вообще не отдаёт себе отчёт в том, насколько опасно пребывание здесь.
А мистер Оллгуд… Ему слишком тяжело. Он не понимает, что произошло, и едва ли сумеет привыкнуть.
Ей казалось, что аргументы неоспоримы. Куана же не спешил соглашаться.
– Не решай за других, Джейн Хантер.
– Мы не можем тратить время на то, чтобы подготовить этих двоих к новой действительности!
– Это и не является нашей целью, – пожал плечами индеец. – Мы все плывём по течению, и только духам ведомо, куда оно нас вынесет.
Недовольная его неуступчивостью, Джейн скрестила руки на груди.
– Ты утверждал, что сила Золотого Змея теперь в моих руках. Значит, я способна…
– Ты только учишься управлять ею, – прервал Куана. – Делаешь первые робкие шаги и всегда можешь оступиться. Попытка отправить людей сквозь время, не сопровождая их, – большой риск. Да и слишком частые перемещения – тоже.
Он не стал подбирать другие доводы, а его суровая интонация говорила сама за себя.
– Ладно, не стану тебе перечить. Но, если мистер Оллгуд решит, что сходит с ума, а Маргарет примется опрашивать местных жителей, чтобы написать статью…
– Виноват буду я, понятно, – ответил Куана с полуулыбкой.
– Что ж, раз так – больше тебя не задерживаю.
– И всё же я задержусь.
Джейн замерла, уловив в его голосе новые, незнакомые ей нотки. Куана будто обронил фразу помимо своей воли и теперь сам не знал, как развеять вмиг возникшую неловкость. Интуиция нашёптывала Джейн: к тому, что последует дальше, стоит отнестись предельно серьёзно.
– Я должен сказать тебе то, чего надеялся никогда не произнести. Несколько лет назад я дал обет самому себе и теперь нарушил его – обет никогда не смотреть в сторону бледнолицей. Сначала отрицал то, что чувствую. Потом убеждал себя, что эти чувства преходящие и вскоре исчезнут, как рябь на воде. Потом старался их искоренить.
Едва дыша, Джейн стиснула пальцы.
– А потом я поцеловала тебя…
– Смелая чужачка… в то время как я постыдно убегал от истины изо дня в день.
– Что изменилось? – на грани слышимости спросила она.
– Мы очутились в мире, который бесконечно далёк от моего. Вижу, ты думаешь, что мне легче остальных принять перемены, но правда такова: любому человеку больно, если оторвать его от родной земли. Зато становится ясно, кем он больше всего дорожит, и обманывать себя уже невозможно. А ещё… – Он запнулся, прежде чем смущённо закончить: – Я понял, что не готов делить тебя ни с кем другим.
Куана одарил девушку таким взглядом, что Джейн невольно зарделась. Затем, преодолев внезапно охватившую её робость, спросила:
– Так что ты хочешь услышать от меня?
– Не от тебя, а от твоего сердца. Оно, быть может, всегда оставалось здесь, в этом времени, с мужчиной, который мечтал назвать тебя своей. Тогда скажи мне об этом, и я больше не потревожу тебя.
Она молчала, но не потому, что пыталась тянуть время, а потому, что не находила слов, способных описать чувства, не представляла, как передать, сколь много Куана значит для неё. Не знала, как объяснить, что он неверно понял: в том, как она обняла Ральфа при встрече, не было романтической подоплёки. В конце концов с губ слетело тихое и краткое:
– Моё сердце тянется к твоему.
Большего и не требовалось. Куана, отбросив всякие сомнения, шагнул к ней и нежно накрыл её ладони своими. Джейн ответила ему доверчивым влюблённым взглядом.
– Таабе… – проговорил он с щемящей нежностью.
– Что значит это слово?
– Так мой народ называет солнце. Так я называю тебя. Позволишь?
Джейн подумалось, что запретить что-либо Куане, когда он так ласково её касается и так пронзительно смотрит, она не смогла бы в любом случае. Да и не хотела.
– Позволю. Мне очень приятно такое обращение.
Одну руку Джейн Куана мягко положил на её грудь, а вторую – на свою. И закрыл глаза.
– Слышишь?
– Да.
