Здешние индейцы хоть по духу и являлись грозным противником, готовым стоять до конца, казались всё равно что детьми, вышедшими с игрушечным оружием против хладнокровного убийцы с револьвером. Не стрелял и Ривз, которому ещё тяжелее давалось осознание, что им придётся изрешетить пулями невиновных людей. Пока они медлили, сражение разгоралось. Куане пока удавалось избегать серьёзных ударов, но с каждым мгновением сдерживать напор приближенных Мантео становилось всё труднее. Сам вождь, ожесточённо рыча, наконец повалил Ральфа на землю. Джереми кинулся на помощь. Для остальных воинов племени это послужило знаком: они начали смыкать кольцо всё теснее и теснее, подбираясь к противникам. Ральф отбивался с бешеным упорством, хотя схватка с вождём измотала его. Благодаря подоспевшему Джереми ему всё-таки удалось переломить ход дела в свою пользу и отвоевать верное оружие назад.
– Теперь разговор будет коротким! – рыкнул он, отбрасывая Мантео назад.
Каждый понимал, что из этой ситуации нет выхода. Либо они сами сложат головы здесь, либо устроят бойню для секотан. «Либо и то и другое», – обречённо подумал Джереми. Он медленнее, чем стоило бы, поднялся на ноги после короткой, но изнуряющей стычки с Мантео. Один из ударов пришёлся в висок, и в голове звенело, а перед глазами всё плыло. Не успел Джереми прийти в себя, как один из индейцев вновь накинулся на него.
Тем временем Куана противостоял сразу нескольким секотан. Как бы храбро он ни бился, это не могло продлиться вечно. В пылу сражения он уже не разбирал, где небо, а где земля, где воины местного племени, а где Ривз, Джереми и Ральф. Но, заслышав возмущённое цветистое ругательство, безошибочно определил, что на этот раз досталось Бейкеру. Едва успевая уклоняться от града ударов, Куана обернулся. Один из воинов, подкравшись к Джереми со спины, вцепился в его запястье зубами, заставив выронить револьвер. Поскольку Бейкер был уже порядком измотан, скинуть с себя противника у него никак не получалось. В руке секотан сверкнуло лезвие. Маршал, окружённый воинами, и Ральф, сражавшийся с Мантео, не сумели бы ничего сделать. Опасность, нависшая над Джереми, заставила Куану собрать последние силы по крупицам, открывая второе дыхание. «Пусть кровь течёт по моим венам скорее самых быстрых рек, – зашептал он заклинание. – Пусть мощь самого лютого зверя станет моей мощью. Пусть ноги мои стоят неколебимо, подобно скале».
Одним нечеловеческим рывком Куана разметал облепивших его противников и ринулся на выручку, в последнюю секунду перехватив руку секотан, занесённую над Джереми. В глазах воина сверкала такая жгучая, неистребимая ненависть, что Куана понял: если не убить его, он не остановится, пока не уничтожит их. Сердце сжалось, предчувствуя неизбежное.
Размышлять было некогда.
«Великий Дух, за что ты ставишь меня перед таким выбором?!» – ужаснулся Куана. Трусить на поле битвы он не привык, ему не раз доводилось отправлять на тот свет тех, кто перешёл дорогу племени команчей, а сейчас руку свело судорогой, словно сами духи не позволили лишить секотан жизни. Куана не понаслышке знал о том, что не все индейцы друг другу братья: иные племена враждовали между собой куда сильнее, чем с бледнолицым, воевали за охотничьи угодья, за пастбища, угоняли скот и крали добычу. Однако здешние жители не сделали ничего, чтобы Куана счёл справедливым обрушить кару на их голову. «Эти люди лишь защищают свой дом… Я не могу».
Рассвирепевший воин набросился на него, а Джереми, отдышавшись, поднял свой револьвер.
– Делать нечего, ребята. Видит небо, я не хотел…
– Не стреляй на поражение, Бейкер! – крикнул маршал.
– Тут уж как пойдёт.
И воздух сотрясли выстрелы…
То, что Джейн на верном пути, стало ясно ещё до того, как она подобралась к хижине. Слуха достигли протестующие вскрики Маргарет. «Что там происходит… – Джейн осторожно кралась, по-прежнему стараясь производить как можно меньше шума. – Если не выдам себя раньше времени, будет больше шансов придумать, как помочь мисс Эймс». Стены хижины, сделанные из тонких жердей, позволяли рассмотреть, что внутри есть несколько человек. Присев, Джейн подобралась совсем близко и спряталась за кустарником.
Крики становились громче, пока, наконец, не показалась сама Маргарет. Она выскочила на улицу, крича:
– Не смейте! Не трогайте меня!
Видимо, ей лишь чудом удалось вырваться, потому что следом тут же выскочили две крепких коренастых индианки, в два счёта догнавшие журналистку. Преградив ей путь, они поволокли Маргарет обратно. Та упиралась и брыкалась, даже не думая сдаваться.
– Отпустите! Сию же минуту!
