Катя невольно попятилась:
— Это еще что такое?
— Екатерина Юрьевна, простите, сделайте милость, — прогнусавил Бухвостов.
— Простите, — в унисон повторили Щербатов и Аргамаков.
— Бес попутал, — смущенно прибавил Бухвостов.
Катя отступила к двери и бросила вопросительный взгляд на Михаила, стоявшего поодаль. В ответ он только усмехнулся и пожал плечами.
— Катерина, — нарушил молчание Александр, — ты принимаешь извинения моих друзей?
Катя еще раз брезгливо осмотрела сконфуженные морды гвардейцев и, отвернувшись, холодно взглянула на брата:
— Ты хочешь, чтобы я их простила?
— Нет, — резко отозвался Александр. — Я на тебя не давлю. Просто от тебя ждут ответа. Любого, какой захочешь дать.
Катя с усмешкой покачала головой.
— А если не прощу, что тогда?
— Екатерина Юрьевна, — дрожащим голосом воскликнул Бухвостов, — если вы меня не простите, клянусь Богом, я себе пулю в лоб пущу!
— Да-а? — задумчиво протянула Катя, накручивая на палец локон черных волос. — А вы, господа?
Щербатов и Аргамаков переглянулись и снова почти одновременно произнесли:
— И я…
Кате внезапно наскучила эта комедия.
— Ну хорошо, господа, так и быть, я прощаю вас. Но это не значит, что я немедленно забуду эту мерзкую историю. Вы друзья моего брата, — допустим, но мне вы совсем не друзья. И чем реже вы будете напоминать о себе, тем лучше для вас. Вы поняли меня?
Гвардейцы сокрушенно закивали.
— В таком случае вы можете встать.
Они поднялись на ноги. Бухвостов начал произносить какие-то бессвязные слова благодарности, но Катя его не слушала. Мысль о четвертом участнике ночного вторжения снова всплыла в голове.
— Кстати, — обрывая излияния Бухвостова, изрекла она, — а что, господин Леднев не пожелал просить у меня прощения?
В комнате воцарилась тишина. На лицах всех пятерых отразилось смятение. Они молчали так долго, что Катя ощутила невольное беспокойство.
— В чем дело, господа? — дрогнувшим голосом произнесла она. — Александр? — она пыталась поймать взгляд брата, но он смотрел в сторону, ожесточенно кусая губы. — Да что же это такое? Мне ответит кто-нибудь?
Молчание.
— Если господин Леднев не пожелал принести мне свои извинения, то я беру назад данное вам прощение! — отчеканила Катя, потеряв терпение. — Он оскорбил меня сильнее всех вас вместе взятых! И пока он не извинится, не будет прощения и вам!
Странное дело, но эти слова срывались с губ словно помимо сознания. Зачем ей нужны извинения этого негодяя, Катя не знала. Но чувство унижения и обида на брата, который не смог призвать к ответу ее главного обидчика, совсем помутила разум. К чему ей извинения этих троих, если посмевший поднять на нее руку Леднев не желает раскаиваться в своем возмутительном поступке?
Она замолчала, выплеснув обиду, и в наступившей тишине раздался негромкий голос Михаила:
— Екатерина Юрьевна, к сожалению, Леднев уже никогда не сможет принести вам свои извинения. Но и обидеть больше не сможет.
— Что?.. — задохнулась Катя.
На слабеющих ногах она приблизилась к брату и взяла его за плечи, вынуждая взглянуть себе в лицо.
— Отвечай мне! — закричала она. — Что произошло? Ты что… убил его?
Саша не ответил.
— Да говори же! — девушка изо всех сил встряхнула его. — Он мертв?
— Да, — угрюмо отозвался Александр.
У Кати упали руки. Отступив на шаг от брата, она с ужасом уставилась на него.
— Боже милосердный… Как же так? Как ты мог? Из-за меня?..
Александр долго молчал, но наконец тихо выдавил:
— Не я.
Катя смотрела на него, еще не понимая. Но внезапно догадка огненной вспышкой озарила мозг. Она круто развернулась к Михаилу:
— Вы?..
Ответив долгим взглядом, в котором ей почудился странный упрек и одновременно вызов, тот молча кивнул.
— Господи, — всхлипнула Катя и, развернувшись, опрометью бросилась вон из кабинета.
Михаил догнал ее у дверей парадной залы и схватил за руку.
— Отпустите меня! — едва ли сознавая, что делает, девушка хлестнула ладонью по его лицу.
Бахмет на мгновение замер, выпустив ее руку и, словно не веря, ошеломленно дотронулся до горящей щеки. Запоздалое раскаяние екнуло в сердце Кати, испуганно смотревшей на него. Черты Михаила стали жесткими, от устремленного на нее взгляда повеяло ледяным холодом. Помедлив мгновение, он развернулся и пошел прочь.
Едва переставляя ноги, Катя поднялась по лестнице и толкнула дверь в свою комнату. Устало прислонилась к стене.
«Ты сама мор и смерть».
За что она ударила его? Разве Михаил виноват в том, что она несет смерть тем, кто оказался рядом?
Катя зажмурилась, вспоминая удивленное лицо Леднева с синяком под глазом. Как его звали? Кажется, Платон. Он всего лишь хотел позабавиться со случайно подвернувшейся девицей, которую счел шлюхой, и получил за это удар шпагой. Смертельный удар.
«Мадемуазель Дюбуа, Аникей, Степан, отец Адриан, Леднев», — мысленно перечислила Катя и уставилась на пять зажатых пальцев дрогнувшей ладони.
Ее собственный погост. Для кого следующего станут рыть могилу?
— Господи, нет у меня ни умиления, ни усердия, ни сокрушения, чтобы молиться достодолжно, — хрипло прошептала Катя, крестясь негнущимися пальцами.
