Когда были произнесены эти безрассудные слова, сердце сжала жестокая боль. Бахмет был горд так же, как и она, если не более. Что если он сейчас развернется и уйдет, навсегда покинув ее?
Похоже, ему и вправду хотелось сделать это. Убрав руки с ее плеч, Михаил отступил на шаг и надолго замолчал. Катя сжала зубы, впиваясь ногтями в ладони, и изо всех сил пытаясь подавить желание броситься ему на шею, открестившись от всех сказанных слов, готовая даже унизиться до оправданий, лишь бы только он не ушел.
Но она знала, что никогда не простит себе этого и продолжала молчать, напряженно сжимая кулаки.
— Вы этого хотите? — после долгого молчания отрывисто бросил Михаил.
И выдержка изменила ей: взглянув на него глазами затравленной лани, Катя потупилась и поспешно замотала головой.
Лицо Михаила чуть смягчилось.
— И я этого тоже не хочу, Катиш, — тихо сказал он, беря ее за руку.
С минуту они молча стояли рядом. Тепло руки Михаила перетекало в ее ледяные пальцы, принося душе робкую надежду.
— Не могу скрывать, — не глядя на нее, продолжал молодой человек, — несмотря на все обидные слова, которые я сказал вам, вы мне очень нравитесь. Признаюсь, Катиш, нравитесь даже больше, чем хотелось бы мне самому.
Чувствуя, как пылают щеки, девушка стояла перед ним, с трепетом впитывая каждое слово, каждый вздох и звучание этого тихого голоса, от которого замирало сердце.
— Почему? — шепнула она. — Почему вы не хотите, чтобы я нравилась вам?
Михаил негромко вздохнул.
— Этому множество причин. Возможно, вы еще не задумывались над этим, но, увы, мы с вами совсем не пара. И я нисколько не удивлюсь, если в скором времени родители найдут для вас кавалера, куда более подходящего вам по своему положению, чем я.
Катя поспешно покачала головой:
— Я этого не хочу.
Михаил окинул ее внимательным взглядом и его губы дрогнули в улыбке.
— Я очень рад это слышать… И не менее рад был бы узнать, чего же именно вы хотите, дорогая.
— Все, чего я сейчас хочу, — отозвалась Катя, ответив на его взгляд, — чтобы мы с вами по-прежнему оставались друзьями и могли лучше узнать друг друга. И еще, чтобы вы не были так ревнивы и больше доверяли мне.
— Вы считаете, что я вас ревную? Ну что ж, может быть, вы и правы. А вот доверие… доверие надо заслужить, Катиш. А что-то подсказывает мне, что даже узнав вас очень близко, я останусь при своем мнении: вы пожираете сердца с такой неприхотливой жадностью, что этот процесс способна остановить только очень глубокая старость.
— Я такая, какая есть! — выкрикнула Катя, окончательно потеряв терпение. — Снова вернемся к тому, с чего начали? Или может быть, мне напомнить вам, что слава куда более прожорливого сердцееда принадлежит вам?
Ее голос звенел от обиды. Неужели и вправду согласие невозможно между ними?
— Вот так вот значит, да? — сказал Михаил. — Я что-то устал, Катиш, вы меня совершенно выпотрошили. Давайте сядем и тогда продолжим нашу баталию. Ей-Богу, нет в ногах правды.
Катя не стала возражать, когда Михаил, отступив от этикета, опустился на диван рядом с ней. Перестав мучить клавесин, подошел Шанку и вопросительно уставился на Катю. Но разглядев расстроенное выражение на лицах, предпочел ретироваться. Взял свою коробку с солдатиками и, разложив миниатюрное войско на медвежьей шкуре, лежавшей у камина, погрузился в игру.
— Катиш… — заговорил Бахмет, опустив голову и разглядывая свои руки, сложенные на коленях, — если б вы могли сказать мне, что я значу для вас больше, чем другие… И если бы я сам мог поверить в это… Тогда многое изменилось бы. Я знаю, что способен любить одну единственную девушку, если найдется такая, что заполнит собою весь мой мир. Поверьте, это так.
— И что же, — украдкой разглядывая его тонкий профиль, осведомилась Катя, — вы уже встретили эту девушку?
— Не знаю. Сначала мне казалось, что да. А теперь…
Он замолчал.
— Может быть, вам только показалось, что вы ее встретили, а на самом деле вам нужна совсем другая? — холодно обронила Катя.
— Мне нужны вы.
Эти три коротких слова были сказаны так просто, обреченно и вместе с тем властно, что Катино сердце на мгновение пропустило один удар. И тут же бешено заколотилось, вызвав чувственную дрожь в теле. Она внезапно испугалась, как не испугалась бы, даже если бы Михаил вдруг обнял и поцеловал ее. У нее пересохло в горле, стало трудно дышать, но ничего не могло остановить слов, которые сами собой сорвались с ее губ:
— Тогда почему же вы не видите, что и вы нужны мне? И что все остальные… они ничто для меня?..
Он долго смотрел на нее, словно не в силах оторвать взгляда от черных, как мрачная и завораживающая бездна, глаз этой притягательной дочери Лилит, самой прекрасной из всех, кого он знал, самой гордой, строптивой и мучительно желанной. Странная судорога пробежала по его лицу и на губах проступила беззащитная улыбка.
— Это именно то, что я хотел услышать, Катиш. Именно это.
Катя робко протянула руку и с нежностью коснулась его густых белокурых волос.
