Люди скатывались со своих постелей, кричали, внося путаницу. Женева едва не наткнулась на меч Лима, который кружился вокруг неё, выискивая в темноте врага.
— Женева!
Клара оттащила Лима назад, и тут Женева обнаружила, что оказалась позади Фортума и ещё нескольких солдат из их группы. Они образовали круг в темноте, озираясь по сторонам в поисках врагов.
Кто-то кричал, призывая людей собраться, но никто не хотел вслепую двигаться в этой суматохе. Женева видела мелькающие фигуры, стук копыт, но, к удивлению, никаких криков. Затем она услышала треск дерева, звон бьющегося стекла и галоп. А затем…
Тишина.
Постепенно порядок восстановился. Солдаты начали группироваться, и Женева увидела, как Трисс бежал через лагерь с огромной булавой в руках. Он пробежал мимо группы солдат и Женевы, и она услышала крик, полный ярости.
— Что случилось?
Лим уставился на остальных, широко раскрыв глаза. У Женевы заныло в животе. Фортум огляделся вокруг, наблюдая за неразберихой.
— Похоже, что эти кентавры снова на нас напали. Ночной налёт. Только они как-то слишком быстро вошли и вышли.
— Но никто не ранен.
На лице Клары появилось выражение глубокой тревоги. Она посмотрела в ту сторону, куда ушёл Трисс.
— Что это был за звук? Было похоже на звук бьющегося стекла.
Женева знала. Она не хотела знать, но в её мозгу всплыл только один вывод.
— Зелья.
Лим в ужасе уставился на неё, а Фортум выглядел мрачно. Вскоре они убедились, что Женева была права. Трисс и ещё один крупный мужчина вынесли ящик из повозки и поставили его на землю. Женева увидела расколотое дерево, и её сердце замерло в груди.
Драгоценный сундук с зельями в повозке был разбит чем-то тяжёлым. Хрупкие бутылки с зельями разлетелись вдребезги, и зелье вытекало через края. Лишь в нескольких бутылках осталось хоть немного зелья – их Трисс и другие офицеры отчаянно пытались спасти, удерживая осколки стекла и выливая как можно больше зелья в любые ёмкости, которые были у них под рукой.
Но этого было недостаточно. Почти. Женева видела выражение лица Фортума и других солдат. Из более чем сотни зелий запас их батальона внезапно уменьшился. У них осталось, наверное, меньше двадцати бутылок.
Трисс уставился на разбитый сундук. Он встал и выругался, затем крикнул другому офицеру. После этого он повернул голову. Он посмотрел на Женеву, и выражение его взгляда подсказало ей, что её худшие опасения оказались правдой. Если у них нет зелий, значит, у них осталась только она.
Женева. [Врач]. Но у неё не было Навыков, не тех, которые им нужны. И у неё не было инструментов. У неё не было… ничего!
Её нутро скрутило. Но теперь на неё смотрел Фортум и Клара тоже. Лим всё ещё с ужасом пялился на разбитый сундук, но все ветераны смотрели на Женеву. Они знали.
Постепенно все взгляды обратились к ней. И солдаты, и офицеры смотрели на Женеву с тихим страхом в глазах.
Они не могли отступить. Они были солдатами. Но они боялись смерти, как и все смертные существа. Без зелий лечения у них не было ни единого шанса. Разве что у них будет кто-то, кто сможет их спасти. Поэтому они доверились ей. Женеве, которую они едва знали, но на которую они надеялись, потому что им больше не за что было цепляться.
Но она не могла этого сделать. Женева знала это. Она была не готова. У неё не было ничего необходимого.
Ей было всего двадцать четыре года. Она не была известным хирургом, не была медиком на поле боя. Она никогда не тренировалась. Она не готова!
Она была хирургом без инструментов. Студенткой, которая даже не закончила обучение. Практикующим врачом без лицензии. Одиноким врачом.
Но никого другого не было. И у неё была работа, которую нужно сделать. Поэтому Женева смотрела на коробку с зельями и знала, что будет дальше. Она сжала руки так крепко, что костяшки пальцев хрустнули.
В ночной тишине, когда последние капли зелья впитались в землю джунглей, Женева почувствовала, как рядом с ней начала шагать смерть.
— Несите следующего пациента! — рявкнула Женева на солдат, которые были к ней приставлены.
Они пришли в движение, медленно, слишком медленно. Но они тоже были ранены; это была единственная причина, по которой их не отправили обратно на передовую. Один мужчина хромал, другой получил удар топором по руке и не мог ею пользоваться. Они оба должны были бы лежать, но они ей были нужны.
Взгляд умершего мужчины всё ещё преследовал её. Женева закрыла глаза и прогнала этот образ. Она вылила больше мыльной воды на операционный стол, чувствуя, как она стекала на пол. Мыльная вода для дезинфекции; у неё даже не было места, куда сливать кровь и прочие жидкости. Вокруг шатра уже жужжали какие-то насекомые. Скоро их станет ещё больше.
Створки шатра открылись. Женева услышала стоны женщины, пока солдаты вносили её на импровизированных носилках. Её рука была сломана; кожа и кость деформировались в том месте, где её ударило что-то невероятно тяжёлое.
Женева вздохнула с облегчением. Это был кто-то, кого она могла вылечить. Эта женщина не умрёт; возможно, она не сможет снова пользоваться рукой, но она не умрёт.