Она будет жить. И она смотрела на Женеву с ужасом в глазах. Возможно, это было из-за крови, которая её покрывала. Женева это игнорировала. Раздробленная кость и кожа. У неё не было ни внутривенных, ни капельницы… нужно предотвратить гипотонию. Кожа и кости… опухли. Придётся ли ампутировать руку?
Нет. Нет. Пока нет. Проверить перелом и вправить кости. Женева сделала глубокий вдох.
— Будет больно, — предупредила она женщину-солдата и принялась за работу.
Женева отрешилась от криков, пока работала. Это было жестоко. Жестоко так поступать. Она причиняла бедной женщине боль, но это было необходимо. Спасти её было больше некому, и зелий, чтобы помочь ей, нет. Если Женева не причинит ей боль сейчас, женщина никогда больше не сможет ничего поднять этой рукой. Зелий лечения не осталось.
Женева была всем, что было у батальона.
***
— В ближайшее время мы зелья не получим.
Трисс прямо сказал об этом Женеве. Батальон разбил лагерь, и они находились накануне вступления в бой. Женева смотрела на него, стоя в сержантском шатре, который был немного больше остальных в лагере.
Воздух был горячим и влажным. Было темно, но снаружи установили несколько фонарей. Они уже привлекали рои ночных насекомых в густых джунглях.
Солдаты разбили лагерь на окраине густых тёмных зарослей, которые превращали Балерос в настоящий кошмар для сражений. Золотая жила племени кентавров находилась глубоко в лабиринте деревьев и фауны, а это означало, что атакующие группы наёмников – компания Горящего Марша наняла силы вроде Раверианских Бойцов – должны были продвинуться в джунгли. Это также означало бои на ближней дистанции, где в любой момент можно было наткнуться на засаду. Бои будут отчаянными и напряжёнными, и всё осложнялось тем, что у компании Женевы не было зелий лечения.
Точнее, у них их было двадцать. Но Трисс уже дал понять, что Женева не увидит ни одно из них.
— Мы распределили их между нашими офицерами и ветеранами. У обычных солдат будешь ты, и если мы сможем продержаться несколько дней, то получим ещё одну партию зелий. Но это займёт время.
Женева уставилась на него. Трисс не встречал её взгляда, пялясь в карту на столе. Он не был Командиром компании, но он был одним из офицеров, командовавших их батальоном. По всей видимости, честь сообщить ей плохие новости выпала ему.
— Вы хотите, чтобы я была врачом для всего лагеря?
В их батальоне было более шестисот солдат. Женева знала, что не все из них могут быть ранены одновременно, но…
— Я не могу этого сделать. У меня нет инструментов для хирургии. Мне нужны ассистенты, операционная, время…
— Мы расчистим для тебя место для работы. Мы разместим тебя далеко за линией фронта, так что не беспокойся об этом.
В данный момент Женева не беспокоилась о вражеских солдатах. Она посмотрела Триссу в глаза.
— Я не смогу спасти этих солдат. Не без зелий.
— Ты – всё, что у нас есть.
Трисс наконец-то поднял взгляд на Женеву. Он на секунду встретился с ней взглядом, а затем отвёл глаза. Она знала, что одна из его фляг была доверху наполнена зельем лечения. Но обычные солдаты ничего не получат. Потому что они новобранцы, расходный материал.
— Другие наши батальоны не могут выделить зелья из своих запасов. Им тоже приходится несладко. И ближайший к нам отряд – 6-й батальон Горящего Марша. Они тоже отказались дать нам зелья.
Рука мужчины сжалась. Женева стояла и думала.
— Если я это сделаю… я не могу гарантировать, что спасу хоть одну жизнь. Я могу перевязывать раны и накладывать жгуты, но любой глубокий порез, любой задетый…
— Сделай всё, что в твоих силах. Это всё, о чём мы можем просить.
Трисс снова уставился на карту. Его голос стал тихим.
— Завтра всё будет очень напряжённо. Нас посылают сражаться против компании Магического Молота. Мы обойдём их с фланга. Даже если мы не столкнёмся с их магами, у тебя будет более чем достаточно работы.
Что она должна на это сказать? Что она должна делать? Женева беспомощно смотрела на мужчину перед собой. Он знал, что она не сможет этого сделать. Но он всё равно велел ей это сделать.
— Разве мы не можем подождать, пока не получим припасы?
— Нет, — последовал категоричный ответ. — Мы должны оказать поддержку. Битва идёт не очень хорошо. Если весь батальон уйдёт со своих позиций, мы дадим врагу слишком большое преимущество.
— Значит, вместо этого ты пошлёшь всех этих солдат на смерть.
— У тебя есть приказ. Выполняй.
Женева выпрямилась в шатре, чувствуя себя так, словно ей дали пощёчину. Её голос был жёстким и холодным:
— В этом мире боги мертвы, Трисс. Но скажи мне, веришь ли ты в бессмертие души?
— Души?
[Сержант] посмотрел на Женеву. Он выглядел старым, потерянным и неуверенным.
— Думаю, да. Я верю в души, даже если богов, чтобы их судить, нет.
Женева медленно кивнула. Её собственная душа болела. Но у неё не было выбора.
— В таком случае я надеюсь, что погибшие солдаты смилостивятся над твоей душой. Потому что их смерть на твоей совести.
Она повернулась и вышла из шатра. Женева слушала жужжание насекомых и звуки ночных джунглей. Возвращаясь к своему спальному месту, она шептала слова: