— Чтоб тебя. Уберите его отсюда!
Кентавр медленно поднялся на ноги с помощью Окаши. Он спотыкался, и Женева настояла на том, чтобы перед уходом сделать ему грубый костыль. Он дважды оглянулся на неё. Девушка смотрела, как он уходил. Затем она вернулась и продолжила лечить.
***
На следующий день Женева поставила свой шатёр дальше от штаба 4-го батальона. И она вывесила флаг. На нём был крест, красный, нарисованный единственным веществом, которое Женева могла использовать. Она повесила флаг высоко в воздухе на куске белой ткани. Окаша спросила, что он означает.
— Лечение. Безопасность.
— Тогда почему он красный? И почему крест?
У Женевы не было ответа на этот вопрос. Но тем не менее это был символ. Она повесила его над своим шатром и не раз находила солдат, размахивающих флагами с крестами, когда они приводили в шатёр своих друзей. Она никогда не спрашивала, на чьей они стороне. Она просто пыталась спасти жизни.
Каждый раз, когда кто-то умирал, с ним уходила частичка Женевы. Но, когда она возвращала кого-то обратно, когда они благодарили её, частичка её самой тоже возвращалась к жизни. Она ела, спала и делала всё, что требовало её тело, но Женева жила у операционного стола. Она жила, чтобы помогать жить другим.
У всех них были имена, у всех были семьи и мечты. Они просили её не дать им умереть, но они не могли молиться, потому что боги были мертвы. Поэтому Женева молилась каждым движением своего импровизированного скальпеля и каждым стежком своей иглы. Она молилась, чтобы спасти их. Она молилась науке, которой её учили, урокам, которые она старалась запомнить, и самой медицине. Она молилась о том, чтобы изменить ситуацию.
Они только начали оперировать мужчину, когда Женева услышала удар и почувствовала взрыв своими костями. Она выскочила наружу и увидела, что на лагерь напали.
В воздухе висела женщина, поражая людей огненными шарами, которые взрывались, охватывая пламенем её жертв. Она приближалась к шатру.
Женева схватила флаг, который она установила, и встала перед рядами раненых. Она подняла флаг, когда [Маг] приблизилась. Женщина посмотрела влево, когда о её кожу сломалась стрела, не причинив ей никакого вреда, и прицелилась. Стрелявшего лучника охватило огненное инферно. Затем она увидела Женеву.
[Врач] стояла, кашляя, когда её достиг дым от пожара. Её глаза слезились, но она держала перед собой флаг. Это был плохой щит, сделанный из ткани и крови, но это было всё, что у неё было.
Женщина остановилась, увидев флаг. Её взгляд метнулся к красному кресту, затем к раненым солдатам, которые пытались отползти или лежали без сознания на земле. Затем она посмотрела на Женеву.
Их взгляды встретились сквозь дым и пламя. Женщина улыбалась в центре всех смертей и разрушений, не тронутая ничем. Сердце Женевы колотилось; её руки всё ещё были в крови людей, которых она пыталась спасти.
[Маг] медленно отвернулась. Она поднялась в воздух и улетела прочь от шатра. Женева рухнула на землю. Затем она поднялась на ноги и побежала в лагерь. В ту ночь она работала допоздна, ухаживая за пострадавшими от ожогов и пытаясь сделать пересадку кожи. Многие умерли. Но нескольких она спасла.
***
Последний день войны в джунглях наступил, когда Окаша сидела рядом с Женевой за завтраком. Селфид всё ещё не восстановила подвижность правой стороны, и Женева не думала, что это когда-нибудь произойдёт. Но существо улыбалось губами её тела.
— Ты знаешь, что о тебе рассказывают солдаты обеих сторон?
Женева моргнула.
— Рассказывают?
Окаша кивнула.
— Они называют тебя Последним Светом. Ты светишь им, умирающим. Твоё лицо – последнее, которое они видят, и многих ты возвращаешь с того света. Они открывают глаза и видят тебя, стоящую на свету.
— Это глупо.
— Они тебя так прозвали. И ты спасла бесчисленное количество жизней. Я думаю, что, когда мы закончим здесь, я присоединюсь к тебе. Возможно, я тоже смогу стать [Врачом] или хотя бы [Ассистентом], даже если у меня и будет только одна рука.
Женева уставилась на Окашу.
— Там всё ещё идут бои. Сейчас не время думать о будущем.
Селфид покачала головой.
— Компания Магического Молота понесла тяжёлые потери. Трём батальонам удалось обойти одну из их дивизий с фланга, мы прорвались и захватили их главного [Стратега]. Без него им придётся отступить.
— Что?
Кто-то ликовал в лагере. Женева огляделась. Окаша выглядела довольной собой.
— Я подслушала разговор одного из офицеров. Новости распространяются даже сейчас, пока мы разговариваем. Битва почти выиграна.
Солдаты начали праздновать, смеяться. Женева смотрела на них и чувствовала пустоту. Она посмотрела на Окашу. Селфид улыбнулась.
— Возможно, после этого ты сможешь лечить тех, кто не находится на поле боя. Есть много разумных, которые слишком бедны для зелий лечения или ранены так, что не могут быть исцелены ими. Может быть…
— Нападение! На нас напали!
Женева услышала галоп прежде, чем успела пошевелиться. Полетели стрелы, и вдруг Окаша упала. Ей в горло попала стрела.
— Окаша!
Ещё одна стрела пролетела мимо Женевы, пока она ловила Окашу. Селфид не говорила и не двигалась. Неужели она умерла?