МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР Н А. ЩЁЛОКОВУ
Четыре месяца назад я подал заявление о прописке к семье. После столь долгого размышления в столь бесспорном вопросе теперь мне объявлен отказ милиции и Ваш лично.
Я бы выразил недоумение, какими человеческими или юридическими соображениями можно руководиться, чтобы препятствовать мужу жить с женой, отцу - со своими крохотными сыновьями, если бы не знал хорошо и из долгого опыта, что ни тех, ни других в нашем государственном устройстве просто не существует.
Оскорбительный принудительный "паспортный режим", при котором место жительства избирает не сам человек, а за него начальство, при котором право переехать из города в город, а особенно из деревни в город надо заслужить как милость, - вряд ли существует даже в колониальных странах сегодняшнего мира. Но за 42 года от него уже пострадали и каждый день страдают миллионы моих сограждан. При нынешней широкой дискуссии о свободе эмиграции для тысяч насколько ж разительно бесправие миллионов выбирать местожительство и род деятельности даже в пределах собственной страны! Это бесправие ещё усилено законом 1973 года (СовМин, 19 июня): даже временная поездка крестьянина на сезонную paбoтy запрещена без колхозною отпущения.
Я пользуюсь случаем напомнить Вам, однако, что крепостное право в нашей стране упразднено 112 лет тому назад. И, говорят, Октябрьская революция смела его последние остатки.
Стало быть, в частности, и я, как любой гражданин этой страны, - не крепостной, не раб, волен жить там, где нахожу необходимым, и никакие даже высшие руководители не имеют владельческого права отторгнуть меня от моей семьи.
Солженицын
21 августа 1973 г.
[26]
ИНТЕРВЬЮ А СОЛЖЕНИЦЫНА агентству "Ассошиэйтед Пресс" и газете "Монд"
Москва, 23 августа 1973.
Правда ли, что Вы получаете письма с угрозами и требованиями от гангстеров?
Не столько с требованиями, сколько именно с угрозами, - расправиться со мною и с моей семьёй, да. Этим летом такие письма приходили ко мне по почте. Не говоря о просчётах психологических, многие и технические просчёты авторов убедили меня, что эти письма посылали деятели госбелопасности. Тут - и невероятная скорость доставки этих "бандитских" писем - менее, чем за одни сутки, как идут лишь письма важнейших правительственных учреждений (обычная почта ко мне по Москве идёт 3-5 суток, а письма сколько-нибудь важные, срочные и полезные мне не доставляются вообще никогда.) Тут и такая спешка, что заклейка конверта производилась после (!) штампа почтового приёма. Тут - и терминологические ошибки Например, последнее такое письмо от 30 июля:
"Ну, сука, так и не пришёл?! Теперь обижайся на себя. Правилку сделаем. Жди!!!"
Имитируя воровской жаргон, но не зная его достаточно, авторы употребляют слово "правИлка", что означает суд и расправу воров над своим же виновным или и невинным вором, и никогда над "фраером", то есть, вольным человеком остального презренного мира - те люди по мнению воров недостойны "правилки", их просто убивают!
Такого рода "бандитский" маскарад для сотрудников ГБ не так уж и нов, известны случаи с ненаказуемыми хулиганами, избивающими на улицах неугодных инакомыслящих, вырывающими портфели у корреспондентов, разбивающими стёкла иностранных автомашин. После того как кампания заочной клеветы против меня провалилась, вполне можно было ожидать бандитского маскарада.
А вот случай с уважаемым г. Майклом Скэммелом, редактором "Индекса", после отъезда из СССР он передал мне этот эпизод. На аэродроме в Шереметьево он подвергся трёхчасовому обыску, у него были найдены его памятные записи о поездке. Вести такие записи считается по понятиям всечеловеческим - естественным, по советским понятиям - преступным. В связи с этой находкой оказывая на него давление, так называемые "таможенники" предложили ему купить рукопись о Солженицыне (не называя вперёд автора и не показывая рукопись) - и тем уладить инцидент. Скэммел отказался.
Была ли это провокация против Скэммела или готовится очередная против меня, но посудите, каков диапазон госбезопасности: от "гангстеров" и уличных хулиганов - до "таможенников" и литературных маклеров. И спрашивается, если наша госбезопасность защищает самый передовой в мире строй, которому согласно Единственно Верному Мировоззрению и без того обеспечена всемирно-историческая победа, то зачем такая суета и такие низкие методы?
Зимой 1971-72 г. меня предупредили и даже несколькими каналами (в аппарате ГБ тоже есть люди, измученные своей судьбой), что готовятся меня убить через "автомобильную аварию". Я намекал на это в прошлом интервью.