Деды мои были не казаки, и тот и другой - мужики. Совершенно случайно мужицкий род Солженицыных зафиксирован даже документами 1698 года, когда предок мой Филипп пострадал от гнева Петра I (газетa "Воронежская коммуна" от 9 марта 1969 г., статья о городе Боброве.) А прапрадеда за бунт сослали из Воронежской губернии на землю Кавказского войска. Здесь, видимо, как бунтаря, в казаки не поверстали, а дали жить на пустующих землях. Были Солженицыны обыкновенные ставропольские крестьяне, в Ставрополье до революции несколько пар быков и лошадей, десяток коров да двести овец никак не считались богатством. Большая семья и работали все своими руками. И на хуторе стояла простая глинобитная землянка, помню её. Но для классовой линии, чтобы оправдалась Передовая Теория, нужно приврать: какой-то банк, приписать ноли к имуществу, придумать 50 батраков, двоюродную сестру колхозницу вызвать в правление на допрос, а под кисловодским дачным домом Щербаков, где я родился, подписать, что это "деревенское поместье" Солженицыных. И дураку видно, что не станичный дом. Вот такие мы "помещики". Всю эту ложь раздула нечисть ещё и для того, чтобы отцу моему, народнику и толстовцу, приписать трусливое самоубийство "из страха перед красными" - не дождавшись желанного первенца и почти не пожив с любимой женой! Суждение пресмыкающегося.
(О матери)
Она вырастила меня в невероятно тяжёлых условиях. Овдовев ещё до моего рождения, не вышла замуж второй раз - главным образом опасаясь возможной суровости отчима. Мы жили в Ростове до войны 19 лет - и из них 15 не могли получить комнаты от государства, всё время снимали в каких-то гнилых избушках у частников, за большую плату, a когда и получили комнату, то это была часть перестроенной конюшни. Всегда холодно, дуло, топилось углём, который доставался трудно, вода приносная издали, что такое водопровод в квартире, я вообще узнал лишь недавно. Мама хорошо знала французский и английский, ещё изучила стенографию и машинопись, но в учреждения, где хорошо платили, её никогда не принимали из-за её соц. происхождения, даже из безобидных, вроде Мельстроя, её подвергали чистке, это значит увольняли с ограниченными правами на будущее. Это заставляло её искать сверхурочную вечернюю работу, а домашнюю делать уже ночью, всегда недосыпать. По условиям нашего быта она часто простужалась, заболела туберкулёзом, умерла в 49 лет. Я был тогда на фронте, а на её могилу попал лишь через 12 лет, после лагеря и ссылки.
(О тёте Ирине.)
Раза два-три мама отправляла меня к ней на летние каникулы. Остальное - плод её воображения, уже затемнённого. Я не жил с ней никогда.
(Что помнит об отце.)
Только фотокарточки, да рассказы матери и знавших его людей. Из университета добровольно пошёл на фронт, служил в Гренадёрской артиллерийской бригаде. Горела огневая позиция - сам растаскивал ящики со снарядами. Три офицерских ордена с первой мировой войны, которые в моё детство считались опасным криминалом, и мы с мамой, помню, закапывали их в землю, опасаясь обыска. Уже весь фронт почти разбежался - батарея, где служил отец, стояла на передовой до самого Брестского мира. Они с мамой и венчались на фронте у бригадного священника. Папа вернулся весной 1918 года и вскоре погиб от несчастного случая и плохой медицинской помощи. Его могила в Георгиевске закатана трактором под стадион.
(О другом деде.)
А дед по матери пришёл из Таврии молодым парнем - пасти овец и батрачить. Начал с гола, потом стал арендовать землю и к старости, действительно, весьма разбогател. Это был человек редкой энергии и трудолюбия. В пятьдесят своих лет он выдавал стране зерна и шерсти больше, чем многие сегодняшние совхозы, и не меньше тех директоров работал. А с рабочими обращался так, что после революции они старика 12 лет до смерти добровольно кормили. Пусть директор совхоза после снятия попробует своих рабочих попросить.
(Ставится ли сейчас в вину происхождение.)
Конечно, не бушует, как в 20-е-30-е годы, но это "суждение по соцпроисхождению" - оно очень прочно внедрено в сознание и весьма ещё живо в нашей стране, ничего не стоит снова раздуть костёр в любую минуту. Да совсем недавно враги Твардовского публично ставили ему в вину так называемое "кулацкое" происхождение. И со мной: если "измена родине" не вышла через плен, так может натянется через классовую основу? Так что последние статьи в "Литгазете" при всей их безграмотности и глупости совсем не простое, бесцельное зубоскальство.