Покричал офицерик, кулаком погрозил, а ротный обещал меня сурово наказать, и наказал, Новый 1981 год я встретил дневальным по роте.
-За что?! – уже не притворно зарыдал я.
Накрыт стол, ждет в кружке водка, а тут в наряд.
- За то, что попался, - с недоброй улыбкой ответил ротный, - за то, что я выслушивал тут от всяких … из-за тебя. Еще раз попадешься, получишь в бубен! Понял?!
Так точно! Все понял. И больше я с водкой не попадался, но и других залетов т.е. нарушений воинской дисциплины, было у меня предостаточно. Как наказывали за них? Да по-разному. Сделать замечание или объявить выговор? Ой как смешно! Даже самые, самые тупоголовые штабисты и то до такой глупости не опускались, а строевые офицеры об этом даже и не задумывались. Да кого взволнует полученное замечание или обеспокоит выговор? Да никого, только рассмеется солдат за спиной у офицера, а то и глядя прямо ему в глаза вежливо поинтересуется: «Ты что, дурак? Или совсем допился?». Наряд вне очереди? Так это почти не наказание. Подумаешь, отстоишь на посту с автоматом два часа, так потом четыре отдыхаешь, а других обязанностей у наряда в то время не было. Арест на гауптвахте? Так не было ее, не построили еще, не до того было. Вместо ареста в ямах сидели. Откопал ямку посидел в ней, поспал, отдохнул от тягот службы и пожалуйте обратно в строй товарищ солдат. Дисциплинарный батальон? За то время что я служил, никого туда не упекли. Кроме лишения свободы по уголовному делу, я вам все меры дисциплинарных наказаний, предусмотренные уставом перечислил: замечание; выговор; наряд вне очереди; арест; дисбат. Не работали они у нас, никто этой херни уставно - дисциплинарной не боялся. А солдаты чем дольше служат тем больше наглеют, а воспитывать их надо, а воинская дисциплина должна быть. Была у нас дисциплина, была, прямо скажем особенная дисциплинка, военно-полевая.
Стою я ночью на посту номер один и охраняю воинскую святыню – знамя части. Полотно знамени упаковано в чехол и опечатано, чехол с упакованной святыней хранится в БРДМ (боевая разведывательная десантная машина), БРДМ стоит в трех шагах от караульного помещения и тоже опечатан, сама караулка расположена на территории штаба бригады. Уставная смерть нашей части охранялась прямо как в сказке: дуб, ларец, птица, яйцо, игла. Правда я на дракона охранителя никак не тянул, но так и дело не в сказке было. А было дело в том, что накануне выдали нам дополнительный месячный десантный паек – банку консервированного сгущенного молока.Месячную норму, я за пять минут выхлебал, и вот стою на посту и пучит меня. Сил терпеть уж нет, а до смены еще час остался. Положено на пост номер один самых лучших солдат ставить. Так на что положено, уж давно наложено. Не лучший я был в роте солдат, совсем не лучший, если откровенно, то просто раздолбай, именно поэтому и стоял на посту номер один, в трех шагах от палатки караульного помещения, почти на виду у начкара. Выйдет начкар поссать видит, бдит у знамени часовой тот самый обалдуй с его взвода, ему и легчает вроде все нормально. Выйдет дежурный по части по своим неотложным делам, смотрит, мается часовой у знамени, вот он и спокоен, будет жить бригада. А у часового смерть в глазах и так живот пучит, что чувствует часовой стоит ему промедлить минуту и навсегда будет замарана его воинская честь. Буквально замарана, поносом замарана. Такое дело не то что до дембеля, а и после службы с хохотом сослуживцы вспоминать будут. Да ну его на хер это знамя! Ничего с ним не станется за пару то минут, вот и кричу я второму часовому, что охранял вход в караульное помещение:
-Лёха! Присмотри за постом, а мне сбегать посрать надо.
-Ладно, - равнодушно отвечает Лёха и не спеша закуривает, нагло начхав на обязанности часового строго прописанные в уставе караульной службы.
Бросил я пост, побежал, на бегу достаю из подсумка газету «Фрунзевец» ее в ТУРКВО издавали. Читать ее конечно никто не читал, но другой бумаги не было.
Успел, не опозорился. Возвращаюсь на службу в боевой строй с пустым кишечником и песней в душе. Уж так мне хорошо стало. Глянул на пост и тут же подурнело.Стоит у поста номер один мой командир взвода он же начальник караула лейтенант Петровский, а рядом с ним дежурный по бригаде командир двенадцатой роты капитан Тычин.
-Товарищ лейтенант за время несения службы происшествий не случилось, - сдури докладываю я и весь замер.
За самовольное оставление поста, за то, что бросил я беззащитной воинскую святыню, меня должны немедленно снять с караула, посадить под арест, а потом отдать под суд. Начальнику караула должны впаять строгий выговор с занесением в личное дело (т.е. надолго испортить парню карьеру), командиру моей роты указать на неполное служебное соответствие (т.е. пригрозить отстранением от командования ротой).
-Саша, - спокойно не глядя на меня, обращается дежурный по части к начкару, - ты с этим уродом сам разберись, а я пошел.
Капитан уходит, а я стою у знамени части: «не жив не мертв».
-Ну и в чем дело? – тихо спрашивает меня начкар.
