-Эй ты чмо! Кто таков? – окликает меня проходящий мимо офицер с красной повязкой на рукаве. Холеная свежая морда, чистенькая форма, весь такой ухоженный, преисполнен собственной важности. Дежурный по штабу.
-Это ты чмо пехотное! – коротко злобно огрызаюсь я, - А я десантник из 56-й бригады.
-Ты как с офицером разговариваешь? – бесится дежурный, на погонах четыре звездочки – капитан.
-А ну смирно! – командует он.
-Да пошел ты на хер, - тихо и устало отвечаю я.
-Да я тебя … - до зелени на пухлом лице изумляется капитан, - я тебя научу дисциплине … я тебя …, - хватается рукой за кобуру пистолета и делает ко мне шаг.
Это я тебя научу сучара! Оружие к бою! Ну пидор тыловой попробуй, поучи меня. Ствол пулемета в живот офицеру смотрит, затвор уже передернут. Красные круги в глазах. Убью падла! И убил бы, такая накатила злоба.
-Рафик на столе умер, - слышу за спиной бесцветный голос, не оборачиваюсь, я на капитана смотрю, вот сделает он хоть шаг ко мне, стреляю.
-Оставь солдат, - тот же голос слышу, - опусти оружие.
Капитан, что у меня на прицеле был, делает шаг назад, подносит руку к головному убору - полевой фуражке отдавая честь:
-Товарищ подполковник! Разрешите доложить …
-Да что тут докладывать, - негромко обрывает его подполковник, - вы что не видите, боец ранен.
Опускаю ствол пулемета, оборачиваюсь. Подполковник в полевой форме, на вид лет сорок ему, загорелое лицо в морщинах, нос тонкий кривоватый, губы в тонкую линию сжаты. По выправке, по форме, по выражению лица, по манере носить оружие, а главное по исходившей от него спокойной уверенности, сразу чувствую это офицер, а не звездное дерьмо в погонах.
-Ты солдат почему оружие не сдал? – спрашивает, рассматривая меня подполковник. Глаза у него серые, а выражение непонятное, то ли наплевать ему на все, то ли так достала его война, что он уже ничему не удивляется.
-А вы товарищ подполковник, что своим бойцам скажите если они в чужой части личное оружие побросают?
-Ничего не скажу, - чуть пожимает плечами офицер, - пи…лей отвешу только и всего.
-У нас в бригаде, - напряженно улыбаюсь я, - так же рассуждают.
-Рафик на столе умер, - повторяет подполковник и кривит лицо, - отличный солдат был из Пензы,
-И Витька утром убили, - невесть зачем тихо объявляю я и чувствую как задрожали губы.
-Прокопенко! – негромко зовет офицер, и тут-же как ниоткуда материализуется подтянутый солдатик.
-Отведи нашего гостя умыться, дай ему переодеться и укажи место в палатке, пусть отдыхает.
-Есть! – бодро по-уставному отвечает солдатик.
-А ты воин, - прищурившись смотрит на меня подполковник, - после излечения доложишь своему командиру, о наложенном на тебя взыскании, - после короткой паузы объявляет, - Делаю вам замечание за неуставной ответ дежурному по части. И ещё, - чуть подумав прибавляет он, - передай своим офицерам, что они правильно своих подчиненных воспитывают.
И отдав честь уходит, за ним семенит капитан. Ну не фига себе! Вот и порядочки в этом полку.
-Это кто таков? – спрашиваю я у солдатика
-Наш комполка, подполковник Кудимов, - отвечает подтянутый солдатик, - Нормальный мужик, служить с ним можно. Ну пойдем что ли …
Товарищ подполковник! Не знаю как сложилась ваша военная судьба, какие звания и ордена вы заслужили, но свою высшую воинскую награду вы от солдат уже получили: «Нормальный мужик, служить с ним можно!» Не про каждого командира так солдаты говорят.
От лекарств, от прошедшего нервного возбуждения, от потери крови слипаются глаза. Кое-как умылся у самодельного рукомойника. Поддерживаемый за руку подтянутым солдатиком добрел до койки, разулся, скинул на табурет одежду, свалился на чистое постельное белье и тут же заснул. Весь день проспал. А вот сейчас ночью проснулся. Давит на мочевой пузырь, надо вставать. И где тут у них сортир? Покряхтывая стараясь не потревожить ноющую ранку встаю. Первым делом смотрю где оружие, тут он мой родненький РПКСик стоит, рядышком с койкой на сошках. Потом ищу свои вещи. Мое рваное, грязное тряпье на табуретке, а еще перекинутое через спинку кровати висит новенькое х/б, на полу рядом с рваными кроссовками блестят непотертой кожей ботинки, рядом удобные без задников тапки. Это мне? Ну спасибо!
Беру свой пулемет, выхожу из палатки, бреду в поисках нужного места. Не нашел, опорожняюсь по-солдатски, где придется. По-солдатски: это как угодно; где угодно; но не на оружие; не на воинское знамя и не на спящего товарища. Слышу как в соседней палатке приятный тенорок напевает:
А где-то даже женщин обнимают,
Которые не стоят ничего
А в Файзабаде по ночам стреляют
И пули пролетают сквозь окно
В надежде стрельнуть покурить, а то и просто поболтать иду в палатку на голос.
Там давешний, раненый в руку разведчик, тоже не спит. В палатке больше никого. Пустые без матрасов койки. А этот сидит себе на коечке напевает и рисует здоровой рукой в альбомчике.
-Ты чего свистишь? - с легкой ухмылочкой спрашиваю и без приглашения присаживаюсь к нему на койку.
Свой пулеметик пристраиваю рядышком на соседнюю койку. Лениво спрашиваю:
-Ну и где тут у вас стреляют?
