— Я не сдамся злу, и не позволю никому под моей защитой пострадать от зла, а насилие, убивающее беззащитных и уничтожающее красоту мира — это зло. Но я ещё и лекарь. Это может вгонять в уныние — чинить то, что разбирала тем же утром.
— Есть религиозные группы, которые живут в изоляции и отказываются чинить любое насилие, — заметила Суда.
— Тогда я надеюсь, что они — маги, способные защищаться или прятаться, — ответила Розторн. — Мы же живём в реальном мире.
Все обедали в седле. Вскоре после этого через восточные равнины на них накатилось облако пыли. Шаманы племён начали тяжело, гулко напевать, подобно тем песнопениям, которые Браяр слышал в храмах и в каньоне за Гармашинг. Это была песня с подспудным гудением, похожим на звук больших рогов. Напевая, шаманы били в маленькие барабаны или ударяли в маленькие гонги. Браяр покрылся гусиной кожей: они призывали гьонг-шийскую магию.
Он передал тряпичный семенной шарик Джимуту, уже приготовившему пращу. Пращник Розторн покачал тканевый шарик в ладони, взвешивая его. Он поднял брови, затем уложил шарик в свою пращу.
Чтобы другие маги ни привели в действие, оно похоже работало. Облако пыли начало рваться и уплывать в небо. Рассеиваясь, оно явило несколько отрядов имперских всадников.
— Стрелки! — одновременно крикнули Парахан, Суда и Ланго.
— Подожди, — пробормотал Браяр Джимуту. Он услышал перемену в песнопении шаманов. Маги Ланго сами начали что-то творить.
Браяр сместил своё внимание на травы, росшие перед копытами лошадей врага. Он последовал за своей силой под поверхностью земли к их корням.
Он не слышал, как командующие давали стрелкам приказ стрелять. Той частью себя, которая осталась с его телом, он заметил, что Джимут и пращник Розторн одновременно выпустили свои утяжелённые семенные шарики. Семена и болты взмыли ввысь, а затем упали среди вражеских солдат, пока янджингские стрелки отстреливались. Гьонг-шийские племена и храмовые воины справа и слева атаковали, пронесясь под большей частью залпа янджингских болтов. Те были нацелены в командующих и магов на дороге.
Парахан, Суда и Ланго выкрикнули приказ, чтобы стрелки приготовились к следующему залпу. Браяр заставил своё тело передать своему пращнику второй шарик с шипами, как это делала Розторн, и вернулся к своей работе над травой впереди.
Он услышал надрывные боевые кличи: воины из племён и храмов сшиблись с янджингскими всадниками справа и слева. Центр янджингского строя начал идти в атаку, ревя в ответ.
Ланго и близнецы крикнули, приказывая стрелять; стрелки повиновались, целясь в сердце наступающего строя. Всадники и лошади попадали на землю. Джимут и пращник Розторн выпустили свои семенные шарики, попав во всё ещё наступавших галопом вражеских солдат.
Те стали падать ещё до того, как шарики упали на землю и взорвались. Свирепо разрастаясь, травы оплели копыта лошадей. Животные упали, сбрасывая с себя своих седоков. В сердце армии закричали воины, когда их оплели и пронзили шипастые лозы. Кони вставали на дыбы, пытаясь вырваться из хватки крепких трав. Они падали под копыта тех лошадей, что скакали галопом следом за ними.
Шипы и трава частично посерели. Некоторые из них вспыхнули, обжигая схваченных ими солдат. Браяр замялся, передавая Джимуту следующий шарик, у него онемели пальцы. Ему на глаза опустилась странная зелёная пелена; его горло свело настолько, что нельзя было дышать. Он заскрёб по нему пальцами, хватая ртом воздух.
Внезапно воздух влился в его горло. Он несколько раз вдохнул, наполняя свои бедные лёгкие, затем посмотрел на причину своего внезапного исцеления. Джимут держал у него перед лицом продолговатый диск.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Уже лучше, спасибо. Что это такое? — поинтересовался Браяр.
Джимут на миг развернул диск, затем снова повернул его отполированной стороной к врагу. Это было металлическое зеркало. Оно отразило заклинание врагов обратно к ним.
Браяр проверил, что происходило с Розторн. Одна из храмовых магов с полностью покрытым татуировками интересных узоров лицом подвела свою лошадь к коню Розторн. Она чертила знаки в воздухе между собой и наставницей Браяра. Пока она работала, Розторн сидела, расположив руки у себя на коленях ладонями вверх, мирно глядя на разворачивавшуюся перед ними битву. Лозы стремительно росли, обвивая вражеских воинов и выдёргивая их из седла, после чего их затаптывали в пылу схватки. Что бы храмовый маг ни делала, было ясно, что она не пускала янджингских магов к Розторн.
Браяр позволил Розторн работать с лозами. В том месте, где янджингские солдаты ждали перед атакой был островок неподвижности. Он готов был биться об заклад, что оттуда за сражением наблюдали маги и, возможно, командующие. Браяр закрыл глаза, и влил свою магическую сущность через корни травы между собой и этой неподвижностью. Травы поделились с ним своей силой, пока он перебегал между ними, с корня на корень.
