Эвви начала заплетать маленькую косичку из меха Большого Молока. Она уже немало их сплела из волос яка и ярко окрашенных нитей от своей одежды Луво сказал, что гигантский як была не против. Эвви выяснила, что ей было приятнее сосредотачиваться на плетении в зелёной полутьме обширного туннеля, в те трудные моменты, когда ей не оставалось ничего, кроме как зацикливаться на улыбавшейся Джья Джуи, заносившей палку над ступнями Эвви.
— Нет, Луво, — сказала Эвви.
Она не могла сказать ему, что холодные ветры всегда будут напоминать ей о наваленных в кучу мертвецах, или что усыпанное алмазами ночное небо будет показывать ей образы безжизненных тел её кошек.
— Прости.
Кто-то пробежало у неё над головой. Она нагнулась поближе к шерсти Большого Молока, чтобы не видеть, что именно это было.
Армия задержалась в лагере на день, чтобы дать раненным возможность отдохнуть. После разгорячённого обсуждения и обмена вестниками, два отряда воинов отвели янджингских пленников и раненных обратно в деревню, которую миновали предыдущим днём. Они не могли оставить солдат, чтобы охранять пленников и своих собственных раненных на дороге. Отряды вернулись до заката.
Браяр услышал всё это от своих друзей среди отрядом близнецов и Ланго. Сам он не проспал до сумерек. Когда он присоединился к ним за их походным костром, они заухали как совы.
— Я просто перенапрягся, вот и всё, — проворчал он. — Немного подустал.
— Тебе лучше принять решение, — сказал Парахан, передавая ему полную миску.
Браяр взял её, и уставился на здоровяка, моргая:
— Решение?
— Сражаться или лечить, когда начнутся серьёзные битвы. Ты не можешь делать и то, и другое, не доводя себя до полумёртвого состояния. Большинство магов даже не пытаются это делать, — сказал Парахан.
Браяр нахмурился. Он всегда думал, что маги решали становиться лекарями или боевыми магами потому, что у них был талант только к чему-то одному. Ему не приходило в голову, что они могли просто беречь силы.
— Но мы с Розторн сражались, а потом лечили, во время нашего пути на восток, когда на наши караваны нападали разбойники, — сказал он. — И Розторн сражалась с пиратами дома, и потом занималась лечением.
— Когда мы сражались с пиратами, я применяла мои снадобья, — поправила его Розторн. — Я прочищала раны и забинтовывала их. Я не вливала дополнительную силу в свои лекарства, поскольку она могла мне ещё понадобится для шипов на берегу. Парахан прав. Мы по большей части не сможем сразу и сражаться, и лечить, только не когда столкнёмся с настоящими армиями. На пути сюда мы ничего такого не делали.
— А выбирать можно? — спросил Браяр.
— Конечно, — ответила она. — Кроме того, я уверена, что Генерал Сэруго предпочтёт, чтобы мы использовали наши способности в роли боевых магов. Их в этой армии маловато.
— Хотя вы вообще-то не совсем боевые маги, — заметила Суда.
Розторн тихо засмеялась:
— Мы — вообще не те, кого призывают генералы, когда хотят боевых магов. Мы не можем метать огонь, мы не можем ничего взрывать, и мы не можем разом послать в воздух сотню камней из катапульт.
— Эй! — оскорблённо сказал Браяр. — Мы можем делать кое-что и получше!
— О, типичный мужчина, — сказала Суда, закатывая глаза.
Ривердэнсер засмеялась, когда переводчик передала ей смысл слов принцессы.
— Мы можем, — настаивал Браяр, улыбаясь. — Мы можем мгновенно разместить акры шипастых лоз среди врага. Мы можем попросить травы спутать ноги солдатам и лошадям. Мы можем сделать их древесину бесполезной для них. Вот увидите!
— Они увидят, — согласилась Розторн. — И у меня есть ещё несколько других идей. Большая часть храмовых магов и шаманов — лекари, и они могут пользоваться нашими снадобьями. Мы поможем в палатках, по мере возможности, но когда придёт время армий, мы — боевые маги.
Она встала, и ушла прочь, в темноту.
Браяр вернулся в их палатку, чтобы убедиться, что его броня была в порядке, и что у него было готово достаточно семенных шариков на следующий день, потом проверил и снаряжение Розторн тоже. Когда он начал зевать, Браяр пошёл в последний раз посетить уборную.
Возвращаясь обратно в кровать, Браяр увидел Розторн и Парахана, о чём-то беседовавших в тени рядом с палатками обоза. Они стояли близко друг к другу — очень близко. Он прищурился, пытаясь получше увидеть, что между ними происходило. Что-то в их позах сказало ему, что они не будут рады вмешательству посторонних. А потом Парахан положил ладонь на бедро Розторн.
Браяр отвернулся, и поспешно зашёл в свою палатку. Он знал, что иногда Розторн спала с кем-то помимо Ларк. Она знал, что Ларк знала о том, что Розторн иногда спала с кем-то помимо неё. После их отъезда из Спирального Круга Розторн делала это дважды. Браяр просто не был уверен, как он к этому относится. Сейчас он впервые на самом деле знал одного из этих людей ещё до того, как что-то произошло.
«А чего я удивляюсь?» — гадал он, стягивая с себя сапоги. «Они вились вокруг друг друга с тех пор, как мы встретились у границы. И это — Парахан. Будь я
