В комнате потемнело, и через дверь по потолку быстро протиснулся огромный чёрный паук. Двухметровые мохнатые лапы цеплялись за косяк, шкаф и люстру. Восемь глаз блестели, а жвала шевелились.
Луника в истинном обличие.
Демон ночи индейцев майя замер на долю секунды, а потом бросился вперёд. Перед ней тёк защитный барьер, сдвигая и роняя всё со шкафа, сминая висюльки на плафоне. Огромная туша размером с холодильник дёрнула лапами, зацепив чужака. Капюшон слетел с его головы. Упали на коврик очки.
Сползший шарф явил безликую, чёрную, слегка поблескивающую, как пластиковый манекен, гладь, там, где полагается быть глазам, носу и рту. Мясник, а это был он, взмахнул рукой, и охотничий нож перерубил лапу Луники прямо на сгибе сустава. Брызнула белесая жижа.
Паук отпрянул назад, а убийца из орды выхватил из-за спины обрез какого-то ружья. Я только увидел непривычный револьверный барабан, отчего оружие походило на причудливый старинный пистолет двенадцатого калибра.
Я, задыхаясь отбитой об стену спиной, вскинул руку, и кровать отлетела обратно. Но я не успел. Пять выстрелов прозвучали один за другим. Пули по идее должны были завязнуть в щите Луники, но они вспыхнули синими трассерами и прошли барьер, как того и не бывало.
Паук заверещал со звуком пенопласта, потёртого о стекло, дёрнулся и рухнул на пол, затрясшись в мелкой судороге. Из полыхающих фиолетовым огнём ран потекла толчками прозрачная, зеленоватая жижа. Дёргающиеся в агонии лапы несколько раз больно ударили меня по ноге и расцарапали до крови лицо.
Ангелина быстро сменила магазин в пистолете-пулемёте и дёрнув затвором, снова начала стрельбу. Гильзы посыпались на прикроватный коврик, сброшенные на пол подушки и одеяло, звонко отскакивали от полированной дверцы шкафа, оставляя на ней отметины. Но мясник уже стоял рядом с колдуном, и пули опять не достигли цели.
Спальню заполнил громкий скрипящий, полный ярости шёпот, в котором не угадывалось ни слова. Смешанный с металлическим звоном в ушах после замолчавшего оружия Ангелины, он давил на рассудок.
Чужаки спрыгнули вниз со второго этажа. Я ударил клинком по воздуху, и все окно взорвалось мелкими-мелкими стеклянными брызгами, перемешанными с обломками пластиковых рам, рухнувшими на газон. С улицы донеслись крики и визги. А когда я, держась за живот, подошёл к подоконнику, то твари орды уже исчезли из виду.
Рядом, зло шевеля челюстью, встала Ангелина. Я глянул на неё, а потом проковылял к Александре.
— Ты как?
Она не ответила, вздрагивая от тихого плача.
Я, задержав дыхание и сморщившись от боли, сел рядом с девушкой и опустил голову. Луника уже перестала двигаться. Аура её угасла. Она умерла.
Эти твари достали нас даже в городе. Ещё одно такое нападение, и я не смогу гарантировать, что сумею защитить Александру. Я потерял одну свою женщину и не хочу, чтобы абсолютно та же участь постигла вторую.
Наших сил оказалось недостаточно. Нужно больше. Нужен целый гарнизон. Даже если он за барьером богов. Нужно срочно заняться этой долбанной ротой.
Рука сама собой нырнула в карман. На свет показался артефакт-склянка, вручённая мне полковником Белкиным. Я поглядел на этот пробник непонятно чего, качающийся на чёрном силиконовом шнуре, а потом осторожно надел его на шею Александре.
— Что это? — севшим голосом спросила она.
— В акции поучаствовал, — постаравшись придать своим словам максимум правды, ответил я.
Она чует ложь, и потому обманывать бесполезно. Но вот на такие уклончивые отговорки специально не реагирует. Она боится, что если начнёт допытываться до каждой мелочи, испугает меня.
Внутри крохотного сосуда стала заметна тонкая белесая жилка, похожая на рыболовную леску, натянутую от донышка к пробке. Жилка начала легонько подрагивать, как гитарная струна, и биться в ритм сердца Шурочки. Тинь-тинь, тинь-тинь, тинь-тинь. Энергии в артефакте было больше, чем требовалось для такого простенького эффекта, и её, скорее всего, придётся маскировать, чтоб враг не учуял. О том, что Шурочка снимет подарок, не было и речи, она даже проклятую метку Дубомира, хозяина северных лесов и по совместительству владельца заповедника, не снимает, а эту стекляшку и подавно.
Не знаю, что это, но лучше пусть висит на ней. Тем более, что предстоит нам быть далеко от города, да ещё и по соседству с диким богом.
Гостя Яробор почуял сразу, как только тот вошёл во владения лесовика. Древнему богу порой приходилось отводить глаза нечаянно забредшим в поисках грибов да ягод путникам, но этот явно знал, куда идти. Шёл гость быстро и целеустремлённо, через буераки, мимо заболоченных озёр. Гость был не простым человеком. Колдуном он был силы немалой.
