Этот ходок вывел Яробора из лёгкой дрёмы, в которую тот часто проваливался последние три сотни лет. Уснёт он, бывало, на целую зиму, как косолапый медведь, а по весне проснётся, обойдёт свой надел, да опять на боковую. Что может случиться нового и интересного на клочке сравнительно сухого леса посреди болот? Земли во владении невелики, всего десяток вёрст в длину да четыре в ширину. Справа топи, слева топи.
«И всё же, — думал Яробор, — что надобно этому незваному гостю? Силы в нём немало, но тягаться с той, что накопил я за свои сорок тысяч годков, даже живущим вне времени тяжеловато. Мало кого из разных духов и демонов можно найти ровней, разве только старшие боги, но тем до меня и дела нет».
В госте издали чуялась кровь древних колдунов. И можно было даже сказать, кого именно. Давным-давно среди его предков жил великий князь-чародей, прозванный Вещим Олегом. Не по прямой все же линии. Гость, скорее всего, был из ро́бичей — потомок сына рабыни, но кровь есть кровь, её не обманешь.
«Неудивительным оттого будет, — думал Яробор, — ежели в его роду время от времени рождаются провидцы невиданной силы».
Пришлый уже совсем близко подошёл, и делать нечего, иначе как встречать. Яробор легко спрыгнул со старой печи, накинул на плечи косматую медвежью шкуру, и шагнул к порогу. Дверь сама собой отворилась, выпуская своего хозяина из дому. Развешенные на тонких бечёвках грибы сдвинулись в стороны, и хозяин леса спустился по крыльцу, сев на нижнюю ступеньку.
А вот он и гость. Вышел из-за кустов малины, весь в необычную одёжу ряженый. Чудные сюртук да портки серого цвета, сорочка белоснежная с отогнутым и заглаженным воротом, с вишнёвого цвета тряпицей, намотанной вокруг шеи и завязанной узлом под сгибом ворота. На ногах чёботы странные, блестят, словно воском натёртые, был бы гость простым человеком, и штаны и обутки давно в грязи оказались, а так всё чистенькое, как с новья́. На запястье десницы, которую не иначе, как правой рукой и не звали, имелся браслет золотой со стекляшкой плоской. Яробор был лесной житель, слух у него чуткий, его ухо ловило тихое тик-тик-тик, идущее от украшения.
— Здравствуй, Яробор, — заговорил гость, — как бытие твоё?
— Смотри, сам не чахни, — ответом было незнакомцу.
Не понравился он лесовику. Сразу не понравился. Глазки колючие, улыбка лукавая — зубоскал, одним словом.
— Говорили мне, что ты, хозяин, не любишь путников.
— Отчего ж, не люблю? Они мимо проходят, и мне по сердцу это.
— Гонишь? — спросил гость ухмыльнувшись.
— Я ни имени твоего не знаю, ни того, с чем пожаловал. Сам суди. А уж про то, что я не звал тебя, можно и вовсе молчать.
— А как же в старой сказке? Сначала добра молодца накорми, напои, в баньке попарь, а потом и всё прочее, даже вон выгнать не стыдно, — с прищуром спросил человек.
— Так ты не добрый молодец, а я не девица красна. Взашей и так выгнать могу, без кушанья и баньки, — оскалился Яробор.
— Даже неинтересно, зачем я пришёл? — снова спросил гость.
— Ну, сказывай, сказывай, а то ведь не отстанешь, как банный лист, не отцепишься.
— Звать меня Павлом Белкиным. И я вот по какому делу к тебе. Война нынче идёт, — начал человек свой сказ.
— Война всегда идёт. То промеж людей, то промеж богов, а то и вперемешку, — перебив гостя, ухмыльнулся Яробор.
— Нынче всё не так просто, как ты сказываешь. Боги людям явились в открытую, с человечками не как с рабами, а как с равными общаются, — подложил пришлый.
— Дурные, стало быть, они, — отозвался Яробор, плюнув себе под ноги.
— Не в богах дело. Люди нынче силой большой стали, считаться с ними приходится. Да и враг у нас теперь с ними общий.
— Что за ворог такой?
— Напасть, доселе неведомая, взялась из ниоткуда, и сразу огнём и мечом принялась всех без разбору бить, и духов и смертных. Пришлось объединиться, — ответил человек.
— А я тут при чём? Я ворога этого в глаза не видывал, слыхом не слыхивал, — разведя в стороны руки, словно охватывая свои земли, спросил Яробор.
— Место у тебя хорошее. Оно прямо в тылу у ворога стоит. Вот и вспомнили про тебя. Хотят тут крепость поставить, дабы зло это пришлое окружить да извести.
Яробор запустил пятерню в густую чёрную бороду, что на целую пядь опускалась с худощавого лица.
— А какой мне в этом прок? Я ни с кем не в ссоре.
— Тебя старшим в этой крепости хотят сделать, — ответил гость.
— Меня? Старшим на моей же земле? Да вы, видно, совсем рассудком слабы! — процедил сквозь зубы хозяин лесной заимки.
— Велено мне передать: ежели не согласишься, тебя изничтожат, а на твою землю другого старшим посадят. Нужна им крепость эта. А коли добро своё дашь, возложишь сию ношу на свои плечи, то своего идола сможешь рядом с идолами первых богов на сей земле сотворить.
— Шутки шуткуешь?! Для кого идол будет?! Для лягв болотных али для белок таёжных?! Людей-то нетути! Это глупая задумка! А коли сгонят меня с моей вотчины, то буду исподтишка бить. В спину. Будут знать, как меня хаять! — повысил голос Яробор.
