Рука сама собой достала телефон, а пальцы пробежались по сенсорному экрану, выискивая номер полковника Белкина. Спустя секунду в воздухе засверкала жёлтая искра исходящего вызова. Она тихо и протяжно пищала в ожидании ответа минуты три, прежде чем отец Шурочки соизволил ответить. Тогда искра сменилась аватаркой, изображающей закутанного в плащ монаха, входящего в состав базовых бесплатных фигурок. Безликий монах висел в воздухе, вложив руку в руку, и слегка покачивался, как поплавок на мягкой волне.
— Что тебе? — сразу огрызнулся начальник.
— Тащ полковник, — неспешно подбирая слова, начал я, — я тут на станции, технику получаю. Это точно нам? Уж больно она старенькая, почти пятой категории.
— Не хрен жаловаться. Ты со своими ублюдками эту доломай, а потом и о новой поговорим.
Я открыл рот, чтоб возразить, но он просто-напросто сбросил вызов, отчего монах сжался в красную точку, разок вспыхнувшую алыми искорками напоследок.
К нам подбежал прапорщик, вытирая руки о какую-то тряпочку.
— Командир, ты эта, ты не волнуйся. Всё пучком будет. Сгоним как миленьких. Я на мотолыжках ещё с восьмидесятого года служил. Ласточки, а не машинки. Машинки хорошие. Сейчас поколдуем и сгоним.
Я машинально перешёл на аурное восприятие, сканируя вояку. Но нет, это просто человек. Нужно почаще общаться с нормальными людьми, а то слово «поколдовать» всегда воспринимаю буквально.
— Света, помоги воякам, — тоскливо протянул я, но прапорщик тут же взгоношился, едва вампирша вышла из ступора и сделала шаг к платформам.
— Не-не-не, отдыхайте, барышня, это неженское дело, с машинками возякаться. Все сами сделаем. В лучшем виде.
Он подмигнул Свете, а потом кашлянул в кулак и поправил видавший жизнь камуфляж. Вампирша криво улыбнулась, явив острые клыки, заставив прапорщика осуждающе покачать головой, мол, такая молодая, а уже упырь. Он вздохнул и снова засеменил к солдатам.
— Колоритный тип, — пробормотал я, провожая взглядом вояку.
— Да козёл он старый, — буркнула Света, поправив свои горнолыжные очки.
— Чем он тебе не понравился?
— Да ты видел, как он на наши сиськи пялился? Ну, на мои и Оксанины, у Ангелины там и смотреть нечего.
Моя хранительница косо поглядела на вампиршу, но смолчала, и лишь достала из кармашка формы кубик ириски, который неспешно стала избавлять от фантика. Но в рот его закинула не сразу, а сначала показала на товарняк-теплушку.
— Товарняк тоже наш.
Я перевёл взгляд на крытый старенький вагон, он, казалось, был ещё старше, чем вся техника вместе взятая, или же, не найдя ничего подходящего, железнодорожники сами ночью сбили его из старых досок. Большую дверь товарного вагона безуспешно пытались открыть два солдата, зло матерясь и дёргая вставленный в специальные пазы и прорези лом. Но вагон отчаянно сопротивлялся такому насилию, а бойцы всё лязгали железом. А на платформах закашлялся, как старый астматик, первый шишарик.
— Сейчас дёрну, — пробурчала Ангелина, согнув руку в локте, и над ладонью начал дрожать воздух.
Она психовала. Действительно психовала. И я тоже. Единственная причина, по которой я ещё не развернулся и не ушёл — это Шурочка. Я просто обязан доказать всем, что достоин.
Я вздохнул и прикусил губу. А почему я должен что-то кому-то доказывать? Мы взрослые люди и живём не в Средние века. Захотим и убежим вдвоём подальше. Просто сейчас взять и развернуться, послать всех подальше.
Вот только если за ней раз пришли, то где гарантия, что не придут второй, и не сделают то же самое, что с Анной? Если убежим, то в следующий я могу её не защитить в одиночку.
Я опустил глаза, посмотрев на одинокую травинку, пробивающуюся через трещину в асфальте. Нет, я должен.
— Ангелина, не спеши. Пусть наши новички попробуют себя. А мы постоим, советы поподкидываем, поприкалываемся.
Я взял помощницу за запястье и опустил её руку вниз, а потом обернулся.
— Велимир, Тихон, вы к товарняку. Кирилл, хватай девушек и помогайте с техникой.
При моих словах у подростков загорелись глаза, а волоты приняли задачу спокойно, без эмоций, мерно шагнув к вагону.
— Поубиваются, — снова буркнула Ангелина, уперев руки в боки и насупившись.
— Тебе не угодишь. То сама им грозила всякими карами, а теперь переживаешь.
— У меня тоже есть вшитые инстинкты. У людей материнские, а у меня ангелохранительские. Я, может, и не буду им помогать, но если какое дурное создание полезет к высоковольтным проводам… сама его убью.
Тем временем волоты подошли к вагону. Тихон легонько отстранил солдат и взялся пальцами за край двери. Застонала сталь, а потом лопнул упрямый запор. Тут же заголосил усатый прапорщик.
— Эта, командир, ты, эта, своих хлопцев угомони! Они сейчас делов наворотят! Я, это, потом не хочу за вагоны платить.
— Всё хорошо будет.
— Не, не, нехорошо. Уже убыток идёт.
Я усмехнулся. Этот прапорщик точно после смерти домовым станет, или казарменным.
Пока мы разговаривали, великаны уже залезли внутрь и стали вытаскивать деревянные ящики. Они просто брали стопку целиком и выносили.
