На платформе ярко вспыхнуло, отчего прапорщик подскочил на месте и быстро развернулся, а мы вытянули шеи, вглядываясь в происходящее. Машины были закреплены обычной толстой проволокой, и вот теперь эта проволока разлеталась яркими искрами расплавленного металла. Просто к моткам по очереди подбегала рыженькая Вероника, прикасалась ладошками, и железо начинало бросать раскалённые докрасна брызги и разваливаться на половинки.
— Дед Семён на ацетиленовой горелке сэкономит, — усмехнулась Оксана, указав рукой на происходящее. — Вот! Есть же польза, а вы вред, вред.
— Да, эта, она всё пожжёт! — заорал прапорщик и побежал к огневице. — Хлопцы, отгоните эту малявку к едрене фене! Шины, шины, дура, не пожги!
Прапорщик подбежал и начал скакать вокруг огневицы, как шаман с бубном. Ну прямо заклинатель духов, и если учесть, что дух огня по-прежнему бегала от машины к машине с криками: «Всё о’кей!», то хреновый из него шаман. Благо, остальные отроки колдовского рода не вмешивались и лишь прыгали по машинам, как обезьянки в зоопарке.
— Степлер есть? — спросила вдруг берегиня, про которую я уже забыл? Медуница, кажется.
— Зачем? — обернувшись, спросил я.
— Если на рельсы под электричку хряпнутся, надо будет половинки скрепить. Зелёнкой залить.
— Не умрут?
— Там умирать некому уже. Нежить и нечисть. На неделю скотчем смотаю, а там сами залечатся, — отмахнулась берегиня.
Я вздохнул. А прапорщик снова бегал и орал. На этот раз на волотов. Те вытащили из товарного вагона помимо ящиков ещё двуствольную буксируемую зенитку, а после этого волоты с чистой совестью подошли к платформам и стали снимать машины. Вручную.
Они просто подходили к «ГАЗ-66» и поднимали его, как сундук.
— Сила есть, ума не надо! — орал прапорщик, — там же ещё один моток увязки идёт! Вы так все мосты поотрываете! Да вы совсем…
Он орал что-то ещё, но окончание слов потонуло в гуле проезжающего маневрового тепловоза. Зато его красное от натуги лицо и размашистые жесты были красноречивее любых слов.
— Что-то мне уже боязно брать эту банду, — негромко произнёс я, когда маневровый ушёл. — Хуже солдат-срочников.
— Я же говорила, — протянула Ангелина, сплюнув на землю. — С ними в бой не пойдёшь. Себе дороже.
— А кто про сражение говорил, — вмешалась Оксана, — ты их в самом деле, как срочников набери. Тебе же стоит задача только укомплектовать, ты её выполнишь, и всё. Ваканты забей, а воевать прежним составом будем. Главное, глядеть, чтоб не разбежались, как цыплята.
— Вот этого я и боюсь, — произнёс я, — за ними глядеть придётся ещё больше, чем за врагом.
Мы замолчали. А прапорщик крутанулся, как укушенная оводом собака, и побежал к нам.
— Эта, командир, вы пока езжайте. Мы сами как-нибудь схреначим всё это, без вас. Мы, эта, в парк себе поставим, а потом сами на марш. Я позвоню. Езжайте.
Я усмехнулся, а потом сложил руки рупором и крикнул.
— Эй, банда, пойдёмте жильё распределять!
— Где селить будешь? — тут же прошептала Ангелина.
— Волоты две ночи переночуют на подземной парковке. Их всё равно в дом не пустишь, а эту банду к тебе. Не пущу же я их к Володе со Светой.
— Даже не вздумай. Пусть тоже на парковке живут.
— Ангелин, это же подростки.
— Подростки? — зло сверкнула она глазами. — Рыжая — дух огня, белая — полудница, флегма зелёная — тоже нелюдь, а эта троица парней — вообще трупы, из морга честно стыренные. Там нет людей.
— Да ладно, пару дней-то всего, — отмахнулся я, легонько улыбнувшись.
— У себя сели! Оксану в ванную положи спать, а их в зале.
— То есть, ты уже не против? — с ехидцей спросил я.
Ангелина на пару минут замерла с открытым ртом, а потом задрала лицо к небу.
— Да пошёл ты.
Смартфонный фантом-охотница сидела на краю кружки с кофе, качая ногами и ехидно улыбаясь. На часах было уже полпятого утра, а мы всю ночь не ложились.
Новичкам отдали для размещения большой зал, и эти потусторонние беспризорники, дорвавшись до настоящих благ цивилизации, вели себя как дикари. Из них только Медуница выделялась в лучшую сторону, сразу взявшись кашеварить и пельменева́рить. Сразу же нашлось применение огневице. Та по указке берегини брала большую кастрюлю ладошками, и в ней сразу закипала вода. Оставалось кинуть соль, перец и лавровый лист.
Кирилл до утра прилип к игровой приставке, которую притащил Володя. Пришлось постоянно ходить и напоминать, что мы живём в многоквартирном доме. Парень утихомиривался ровно на пятнадцать минут, а потом начинал комментировать происходящее. Соседи уже три раза стучали по батарее. А сейчас всё стихло.
Напротив меня сидела Александра. Всевидящая тоже разводила себе кофе со сливками и сахаром. А ещё она положила на стол несколько банок с консервами, среди которых были соевая тушёнка, которую любил Мягкая Тьма, и банка огурцов.
Шурочка почувствовала мой взгляд и недоумение, возникшее у меня.
— Рецепт слышала, — произнесла она, поставив на стол ещё и баночку мёда. — Для похудения без лишних потерь.
— Этим? — спросил я.
— Да, — ответила девушка и открутила крышку с мёда, а потом протянула мне банку с огурцами, — открой.
