Яробор посмотрел на парня, старясь понять, шутит он или нет. Что за орден такой, имени какой звёзды он, да как меч может быть световым? Ангельский, что ли? А парень в свою череду уловил тяжёлый взгляд и сразу поправился.
— Это сказка такая.
— А-а-а. Ну, раз сказка, тогда ладно. Далече тем джедаям до нас. Как дитя́м малым. Вот почувствуй. Это лиственница. Я её сотню лет с заботой и любовью выращивал для нижних венцов дома, чтоб от земли не гнили. Она сотню лет солнцем и землёй питалась. Добротный дом будет. Почувствуй.
Яробор отпустил запястье парня и приподнял руку, а потом сделал жест, словно стряхивает с пальцев воду. Древо с треском взорвалось по всей длине обломками коры и сучьями, явив свету чистый и ровный ствол. По поляне разлился запах свежей древесины. Андрей отскочил от вязанки и уставился на это, вытаращив глаза. А Яробор снова легонько притронулся к дереву и убрал персты. Бревно плавно и величаво воспарило в воздух. Невысоко, не выше голов людских.
— Положи ладони свои на него. Вот так. Теперь оно высохнуть должно.
— Как? — почти шёпотом спросил Андрюша, рассматривая, как под его пальцами бревно начинало вертаться то в одну сторону, то в другую.
Неспешно, неохотно, но по его указке.
— Ты попроси. Оно само всё сделает.
Парень тихонько произнёс: «Пожалуйста», думая, что Яробор не услышит. Но его даже Лугоша слышала за десять шагов отсюда. А вот Антон и Иван — нет, слух не тот.
Бревно едва заметно сжалось и посветлело. Снизу по нему потекла тонкая струйка воды, падая в траву. С торцов, где был ровный гладкий срез, проступила тягучая смола, собираясь тяжёлыми рыжими каплями.
— Теперь это строевой лес. Теперь из него можно дом делать. Дальше ты сам, — промолвил Яробор.
Бревно неспешно опустилось на траву, обозначая место для новой горки. Андрюша выпучил глаза и покраснел от натуги, видимо, представляя себя этим сказочным жирдяем, то бишь, жидаем. Он только и шептал «Пожалуйста» с таким видом, что по нужде пошёл и тужится. Оно всё не получается, а он тужится. Наконец, неошкуренный ствол шевельнулся и приподнял один конец в воздух. Парень просиял.
Рядом что-то пару раз булькнуло, а потом зарычало. Яробор резко повернул голову на звук. Оказалось, что Иван ерундовину, именуемую гене-ра-тор, привёл в движение. Штуковина выплёвывала едкий дым и тряслась, как телега на камнях. Зато повешенная над входом лампа загорелась, извещая, что ночью совсем светло будет. Иван замотал чем-то синим жилу и остановил короб гудящий.
Раздумья Яробора прервал странный шум, гул как от большого, гружёного мёдом шмеля. Издалека он шёл, но приближался, становился сильнее. Лесной бог стал всматриваться в горизонт, а вскоре увидел то, что шум производило, и оно летело над лесом. Большое, как амбар, а над спиной было мельтешение крыльев, быстрое-быстрое.
Тварь диковинная подлетела совсем близко, поднимая ветер.
Из дому выбежали Иван с женой, Андрюша и Антон с мест повскакивали. Но Яробор их в дом загнал, чтоб не мешали.
А Лугоша, напротив, за угол терема спряталась, присев на корточки и зажав уши. Ещё мгновение, и на месте девчонки осталась большая рыжая белка, забежавшая по срубу почти под крышу и наблюдающая за таким чудом чёрными пуговками глаз, и шевеля ушками с длинными мохнатыми кисточками.
Яробор поднял руку и сжал её в кулак. Сила его потянулась к диковинке, ухватив за твёрдую пятнистую шкуру.
— Кто ты?! Что надобно тебе здесь?! — заорал он, вопрошая незваного гостя, подтягивая того к себе. — Отвечай, не то погублю!
Это нечто накренилось набок, едва не касаясь земли крыльями. Сквозь гул были слышны крики, которые не можно никак разобрать, а потом увиделись люди. Они сидели внутри этого, махали руками сквозь окна и били кулаками о стекла.
Яробор сплюнул на траву. Не зверь то, оказывается, но летучий корабль. Чудно. В первый раз такое привиделось. Но это не те ладьи небесные, что высоко, крыльями не махали, паря аки орлы.
Яробор развернул кулак, и мелькающие крылья застыли, а корабль, негромко свистя, как рассерженный змей, повис на нитях его силы над самой травой. Стало видно, что не крылья это, а вёсла. Он ими по воздуху грёб. Это ж как грести нужно, думал Яробор, чтоб лететь?
Люди внутри замерли.
Надобно опустить их на землю, а то обгадятся со страху.
Едва чудесный корабль лёг на брюхо, как ладья на отмель, как оттуда стали выползать бедолаги. Один из них, побледневший и пошатывающийся, подошёл к хозяину заимки. Знать, стрелецкий воевода пожаловал. Вон, какой важный. Зелёный кафтан, весь разукрашенный цветными квадратиками. На плечах золотое шитьё. Сам невысок да упитан.
— Здравия желаю тебе, о Яробор, — заговорил он, низко поклонившись и начав широко махать руками и тыкать перстами в разные вещи. — Мы прилетели с миром. И хотим, чтоб на земле твоей наши воины были. Они несут с собой громовое оружие. Но им защита нужна.
