Яробор нахмурил брови. Мысль пришла в голову, что они его считают совсем глупым божком, видевшим только пни да коряги. Яробор, быть может, и не знал всех премудростей, что намастерили люди за последние века, но глупцом тоже не стоит полагать, и оттого он слушал, стиснув зубы.
— Сила твоя велика, о, Яробор. Но с нами можно ещё сильнее стать, — высокопарно глаголил этот вояка. — Мы врага лютого вмиг одолеем.
Ага, как же, думалось Яробору, там все боги разом не могут совладать, а тут со мной одним такие недоумки будут, и мы вмиг с врагом сдюжим.
Не дождавшись ответа, этот воевода осторожно отступил и тихо заговорил с другим стрелецким чином, также попавшись в ловушку домыслов, что его не услышат. Сразу стало понятно, что это был не воевода, а один из помощников.
— Товарищ полковник, я не знаю, как с этим дикарём общаться. Может, бусы ему стеклянные преподнести, или что-то яркое из пластика. Он, может, и говорить вовсе не умеет. Главное, чтоб не требовал человеческих жертв.
— Схему неси, на пальцах будем объяснять, — ответил худой высокий полковник с густым хриплым голосом.
Пухлый, не понравившийся лесному богу вояка загоношился и самолично вынес большой не то стол, не то скамью, на которой вырезана была Яроборва заимка. Вырезана добротно. Каждая полянка, каждый холм виден. И дом совсем как настоящий, только крошечный. А ещё крепость, чудная и большая. И совсем не там, где её хотелось видеть.
— Опусти очи свои, Яробор. Здесь войско будет.
Лесной бог стоял и молчал, а пухлый стрелецкий чиновник растерянно поглядел на полковника. Даже не оборачиваясь, можно было догадаться, что сейчас из окон терема на всё это смотрят новоявленные Яроборвы жрецы. Но не только они смотрели. Пялились пятеро стрельцов, что в летучем корабле сидели, и кормчий того корабля. Хотя какой он кормчий, кормчий на корме сидеть должен у прави́ла, а здесь он спереди за большими гнутыми стёклами.
Не ударить бы в грязь лицом, думал хозяин заимки.
— Аз зело впадати в нелюбие, — проронил Яробор, разглядывая окраину резного болота.
— Чего? — не поняв, переспросил гость.
Яробор кончиками пальцев дотронулся до края доски, вспоминая слова колдуна Белкина.
— Это три де макет гарнизона? Должно быть, да. А бусы стеклянные засуньте себе в срамное место.
Пухлый покраснел, как варёный рак, и покрылся испариной.
— Идиот, — процедил полковник, — иди, подарки неси. Я сам говорить буду.
Пухлый сразу скрылся в летучей ладье, вытирая пот со лба и семеня ногами, аки ёжик.
— Знаю, зачем вы ко мне пожаловали. Не утруждайте излишними речами. Мы лучше к делу перейдём. К слову сказать, вы меня знаете, а я вас нет.
— Полковник Жарков Иннокентий Валентинович. А это мой заместитель по воспитательной работе.
Он ненадолго замолчал, дожидаясь, пока пухлый не вытащит сундук. Пухлый выскочил, а потом побелел и попятился. Полковник просто открыл рот, глядя куда-то в сторону амбара.
— Дядька! — с криком выскочила из-за дома Лугоша с выпученными глазами, — Дядька, там такое… Дракон!
— Да откеля здесь дракон, — начал Яробор и тоже замер, развернувшись.
Из-за амбара неспешной походкой вышло нечто. О четырёх ногах, но больше амбара. По спине, задранному кверху крестцу и длинному мясистому хвосту росли не то листья, не то чешуйки рыбные, только торчком. Каждое со щит ратника величиной. Передние ноги вдвое короче задних. Голова маленькая. А на конце хвоста четыре рога, как у тура матёрого.
Существо было полупрозрачным, тёмным, и внутри у него виднелись громадные кости.
— Вот это я понимаю бог, не то, что сморчки некоторые, — хрипло произнёс полковник, — призрак стегозавра вместо коровы держит.
— Это не ваш разве? — спросил Яробор недоумённо, и все разом переглянулись.
— Суслов, заводи вертушку! — заорал полковник, да так громко, что лесной бог скривился. — Если что, мочи этот парк юрского периода тридцаткой!
Кормчий летучего корабля кивнул и начал пальцами бегать по всяким сучкам, прикреплённым изнутри. Корабль загудел, становясь всё громче. Вёсла закрутились, а потом вся махина оторвалась от земли, но словно передумала, тут же сев обратно. Четверо стрельцов ловко соскочили с него и изготовили пищали к огневому бою.
Как он назвал дракона того? Стегозубр, кажется. Так тот неспешно брёл по поляне, опустив голову.
— Суши весла, — произнёс Яробор, вспомнив забавное словечко из повести, что читал ему призрачный чтец, — он пасётся, как лось на лужайке.
— Завалим, если что? — спросил полковник с выражением в бывалого охотника в голосе, что с рогатиной в руке на секача́ смотрит да силы оценивает свои.
Яробор пожал плечами. Такую напасть сам первый раз в жизни видел. Всяко бывало, но призраки таких чудовищ в диковинку.
— Дядь, — прошептала Лугоша, когда летучий корабль, или как его назвал полковник, вертушка, утих. — Там целое стадо с телятами.
Яробор вздохнул и погладил бороду.
— Слушай, воевода, а когда вы сюды переселяться будете?
— Послезавтра, — не сводя глаз с чудища, ответил тот.
