Через несколько секунд все кончилось. Пламя-плазма резко погасло, генерал замер с посиневшим лицом, а сфера стала похожа на подсвеченную изнутри гигантскую икринку лосося, такую же красно-оранжевую, полупрозрачную, с пузырьками внутри и небольшим ядром посередине. Серединка чуть заметно пульсировала, как сердце человека.
Дроу развернулся и подошёл к эмиссару, все так же висящему в воздухе с открытыми лепестками. Я уже не понимал, что происходит.
Икринка выскользнула из рук тёмного эльфа и скользнула в пустующий промежуток между черными сферами, где шевельнулся ждущий её короткий стебелёк. А затем дроу взял новый прозрачный мячик, чтобы развернуться и вернуться на место, где проходил ритуал.
Орк оттолкнул обмякшее тело. Я ожидал, что он схватит женщину, но подошёл другой громила, тот, что с головой пилота. Он приподнял эту голову. Голова не шевельнулась, но с неё начало срываться такое же оранжевое неоновое пламя, как у генерала, затягиваясь в сферу.
Я тяжело задышал. Мясник всегда уходил с невредимой головой жертвы, совсем как тогда, когда убил Анну.
Я поглядел на замерших с открытым ртом Свету, Володю и Оксану, а потом повернулся в сторону Ангелины. Моя хранительница медленно провела ладонью по волосам.
— Они архивируют души, — ошарашенно произнесла девушка. — Они их зачем-то собирают.
Я снова посмотрел на вертолёт. Мысли летели чехардой. Значит, ее сфера тоже в одном из эмиссаров, или у них есть хранилища таких икринок, некий громадный садок, ведь жертв было очень много. Но даже если я найду этот садок, то как узнаю эту икринку? Они же все одинаковые. И Александра мне не позволит искать душу Анны, она и так сильно ревнует. И вообще, как мне быть? Оставить все, как есть? Но Анна мертва. Я тряхнул головой, отгоняя мысли. Все потом, в лагере.
Тем временем в объятиях орка огненным факелом билась женщина. Больше живых не осталось.
Я уронил лицо в мох, думая, что делать дальше. Нужно было выбираться отсюда.
— Самолёты, — прорычал Клык, шевеля ушами. — Два.
Я приподнял голову, и мой взгляд встретился со взглядом одного из дроу. Его большие черные без белков глаза, в которых виднелись только ярко светящиеся тонкие цветные колечки, заменявшие ему радужку, смотрели точно на меня. Лица не было видно, так как его закрывала тёмно-зелёная полумаска наподобие медицинской, а на голову накинут капюшон. Дроу смотрел и почему-то не поднимал тревогу, наверное, нельзя было срывать их процедуру. Но стоит этот процесс завершить, как на нас спустят всю свору.
Тут же созрел план. Он сработает, если пилоты — не дебилы, а дебилов туда не берут.
— Ангелина, весь энергоресурс, — прошептал я, потянувшись за сигнальной ракетницей, что лежала у меня в одном из подсумков.
Подсумок крепился к бедру лямками, и ничто не мешало достать длинный тубус в лежачем положении.
Ангел-хранитель слегка кивнула.
В голове мелькнула мысль, почему ангела тоже можно ранить, ведь они, по сути, должны быть бессмертными существами? А чтоб мы не расслаблялись, тут же сам собой всплыл ответ. На бога надейся, а сам не плошай. Бессмертие означает лишь огромную живучесть и долгие годы существования, но никак не иммунитет к смерти.
Звуки самолётов стали слышны даже мне.
— Все, пора, — громко прошептал я.
— В бой? — спросила Света, блеснув острыми клыками.
— Драпать, — ответил я и вскочил, вытянув вверх руку с ракетницей.
Шнур дёрнулся от телекинеза. Тут же с громким шипением вверх умчалась яркая красная звезда, а потом я сделал заготовку фокусного импульса. По руке от локтя до ладони проскочила бледная змейка разряда. Я щёлкнул пальцами, и внутри вертолёта блеснула яркая, как сварочная дуга, вспышка, а после сам вертолёт исчез вместе с мощным взрывом, поднявшим в воздух тучу пыли, камней, песка и веток. Дрогнули вековые сосны-великаны.
Следом вскочила Ангелина и взмахнула руками. По лесу на сотню метров прокатилась волна из тонких осколков величиной с ладонь. Они были похожи на осколки солнечных лучиков, которыми снарядили мину направленного взрыва. Осколки как шрапнель срезали кусты и покрошили в фарш около двух десятков псов орды, что находились ближе всего к нам. Язык не поворачивался назвать их черными после увиденного.
— Бежим! — заорал я и рванул в сторону купола Яробора.
До него оставалось около пяти километров. Если поднажать и отбиваться на ходу, то можно и уйти.
Мимо замелькали сосны, папоротники и кусты шиповника. За форму и снаряжение постоянно цеплялись колючие ветки, а под ноги попадались норки, ямки и кочки.
— Быстрее!
Сердце билось так же сильно и часто, как те взрывы, что стали доноситься до нас сзади.
— Ещё быстрее!
Легкие наполнил вкус крови. Я не умею бегать, вот не умею и все. Добегу, начну заниматься спортом без колдовства.
— Бежим, бежим, бежим!
