Мы шли, но самому было немного боязно. Нет, не за жизнь, а за то, что могу не справиться и подвести остальных. Не зря Тихон учил, что воевода должен думать не только о поле боя, но и о вдовах и сиротах, что за его спиной останутся. И хотя войско моё невелико, сие не умаляет ответственности перед ним.
Я достал лук и трёхгранную стрелу, вглядываясь в чахлую рощу, где никого и не было на первый взгляд. Лишь кучи ржавых железяк, разбросанных меж стволов деревьев. Но здесь кто-то был, это я чуял.
— Дмитрий, — обратился к чародею, — а какая нечисть в этих местах обитает?
— Да разная, — пожал он плечами, — славянские после первой волны либо притихли, либо ассимилировались. Сейчас или из Европы бегут, где их прижали с тотальной зачисткой, или боги северных народов. Эти вааще дикие. Могут из Китая или Монголии попасться. Остальные редкость. Я только один раз в метро кицунэ видел.
— Асеменились? — не понял я.
— Очеловечились, как Несмеяна, — кивнул на девушку чародей, — она дочь змеиного народа.
— Ужалка? — переспросил, приглядевшись к бледной спутнице, которая молча стояла рядом с нами.
Приходилось общаться с подобными ей, невредные, если не трогать. Я почесал в затылке и поглядел в сторону, где остались Василий и Соколина.
— А кто такие тролли?
Дима открыл рот, замер на несколько мгновений, а потом неуверенно спросил:
— Ты пошёл на тролля, но не знаешь, кто это?
— Настоящий княжич, — восхищённо произнесла Несмеяна своим шипящим голосом, но я лишь коротко бросил на неё взгляд.
Да, это было глупо, но сейчас отступать уже поздно.
— Нет, подожди, ты пошёл на тролля, но не знаешь, что это за хрень? — снова спросил Дмитрий
Он замолчал, поглядев сперва в небо, а потом на каркающих на ветках ворон.
— Псих, — наконец, выдавил он, на что я пожал плечами, не зная такого слова. — А с чем ты на него пошёл?
— Ну, лук, меч, ножи. Думаю, осилим, — ответил я, коснувшись своего оружия пальцами.
— Точно псих, — тихо повторил Дима. А потом протянул ладонь. — Дай хоть меч гляну. Если это древний артефакт, то можно без напряга долбануть того выродка.
Я ещё поглядел по сторонам, надеясь, что моего позора сейчас никто не видит, а потом вытащил из ножен клинок, подав чародею. Тролль, не тролль, какая разница? Не с богом воевать будем, и то ладно.
Дмитрий взял меч, зажмурился и провёл по железу пальцами, отчего оно тихо зазвенело под пальцами, как струна. Так продолжалось достаточно долго, а я глядел по сторонам. Что он тянет? Убежит ведь тролль, ни с чем вернёмся. Стыдоба-то будет.
— Хороший клинок, — наконец, произнёс чародей, протяжно вздохнув. — Для артефактора просто замечательный.
— С древними чарами? — с надеждой спросил я. — А что, неплохое подспорье.
— Он чистый, как белый лист. Делай с ним, что хочешь, и не нужно соскрёбывать магемы предыдущего мага. Давай так. Если выживешь, я с ним поковыряюсь, недавно у отца много всяких схем позаимствовал. Может, что хорошее и выйдет.
— Послушай, кудесник, — произнёс я и положил Дмитрию руку на плечо, отчего тот немного растерялся, — я новенький в этом ремесле, ты новенький, стало быть, вместе держаться надобно. Я тебе часть доли отдам, а ты мне с колдунством поможешь. На упыря надёжи нет никакой. Он неплохой, но не то, что мне надобно.
— Ты сегодня погибнешь, — немного нервно ответил чародей.
— Не-е-ет, — протянул я, — если всё толково сделаем, то и сами целы будем, и подвиг свершим.
— Да ты даже кто такой тролль не знаешь, — вдруг начал повышать голос Дима. — Я не о таком геройстве мечтаю. Отец без потерь чужие миры прошёл, а что про меня скажут? Что я укокошил товарища в первой же битве? Нет!
— Значит, у тебя папенька из знатных? — переспросил я, обдумывая, как быть.
И чему же меня учил Тихон? Что есть в сём добром молодце? Не гордыня. Не зависть. И не за злато он встал на путь охотников.
Что же Тихон сказал бы? Вот, вспомнил, кажный сын хочет доказать своему отцу, что он не нуждается в опеке, что он уже взрослый. И чем больше слава предка, тем сильнее это желание. Правда, это он про Ратибора говорил, но тут что-то похожее есть. Жаль, Тихона нет, не у кого спросить мудрого житейского совета. Придётся самому думать.
— Ладно, — произнёс я, убирая руку с плеча Дмитрия, забирая меч и отходя в сторону, — сам побью его, и вся слава моя будет. А ежели сдохну, то все будут знать, что ты испугался, из-за чего человек погиб. Да и невелика потеря, подумаешь, псих какой-то.
Я отошёл ещё дальше, а потом встал, зажмурившись. Если попадётся на эту детскую уловку, то совсем велика его обида на отца. Или наивен, как дитя.
— Ну ты и скотина, — послышалось сзади, — на совесть давишь?
— Ага, — как можно самоувереннее произнёс я.
— Да чёрт с тобой, — выругался Дмитрий, а потом зазвенел чем-то. — На, хоть, ва́кумки с чарами.
Он догнал меня и вручил несколько склянок со светящимся нутром. Среди них была обычная лампа, наполненная светом. Я улыбнулся, взяв всё это добро и рассовав по карманам, а потом поднял меч вверх.
— На поиски славы, славяне. Несмеяна, ты что умеешь?
