Посреди поля росли рядом два дуба. Дубы старые, с пожелтевшей листвой, не сброшенной до зимы. Их кроны, широкие внизу, посередине сужались, а вверху разрастались в большие шапки-зонты. Как-то отец сказал, что это их делает похожими на атомный гриб – так поднимается дым при взрыве атомной бомбы. Володя, а за ним и Верочка оттолкнулись палками, скользнули с холмика. Летели быстро. Ветер колюче щипал щеки, за спинами флажками трепетали концы красных шарфов. Они мчались навстречу солнцу. Оно стало большим и неярким – смотришь на него и не слепит глаза. Таким солнце бывает только в прозрачные тихие вечера. И небо было синее-синее, просто васильковое.
– Эх и хорошо! – засмеялся Володя и от радости закричал, как грибник в лесу: – Ого-го-го!
– Э-эй! – откликнулась Верочка.
От их крика с дуба, к которому они приближались, взлетели две вороны. Взлетая, вороны стряхнули с ветвей иней, и он вспыхнул розовой дымкой. Володя остановился, любуясь этой дымкой, и увидел, что солнце теперь лежало на шапке дуба, той самой, что делала дерево похожим на гриб. Солнце казалось легким, хрупким, каким-то беззащитным, и стоило бы пошевелиться дубу, оно скатилось бы на землю. Даже страшно за него стало. Володя сделал шаг направо, а солнце подвинулось влево. Он еще шагнул, и солнце, точно живое, сделало то же самое.
– Дуб в золотой шапке, – сказала Верочка.
– В золотой короне.
Они подъехали к дубу. Солнце сползло на щербатую верхушку леса, спокойно-величавое, уставшее за день. Оно будто говорило: «Извините, трудовой день окончен, ухожу на покой». Дуб заиндевелый, запорошенный снегом. Снег под ним усыпан крестиками птичьих следов. Володя лыжной палкой качнул ветку.
Промерзшие листья отозвались, как фольга, сухим звонким шумом.
Верочка вернулась на дачу, а Володя остался еще покататься. Он упарился, утрамбовав вокруг дубов большой круг лыжни.
А солнце тем временем совсем спряталось за лес, и только красная полоска тлела над горизонтом. Вечер разостлал на земле сплошное серое полотно.
Возвращаясь на дачу, Володя увидел лыжников. Выходили они из-за холма цепочкой, неторопливым тяжелым шагом. По этому шагу Володя догадался, что каждый лыжник был с грузом. Он решил подождать лыжников. А их цепочка не кончалась, лыжники все выезжали и выезжали из-за леска. Передние уже приблизились к Володе, и мальчик увидел, что это были военные. За спинами лыжников висели вещевые мешки, автоматы, на ремнях лопатки, какие-то мешочки. А некоторые несли пулеметы и гранатометы. Первым подъехал капитан, за ним сержант. Остановились оба, оглянулись назад; капитан снял шапку, помахал ею перед лицом. На вспотевшей голове его волосы слиплись.
– Добрый вечер, – поздоровался капитан.
– Добрый вечер, – ответил Володя.
– Ты не заблудился?
– Нет. Я оттуда, с дач. А вы куда едете?
– Вон туда, – показал капитан на лес.
– А что делать там будете?
– Ночевать, – удивил Володю капитан.
Володя хотел спросить у офицера, как это они будут спать на снегу, но не осмелился – может, это военная тайна.
Капитан вытер платком голову, надел шапку, еще раз оглянулся на лыжную цепочку и тронулся дальше.
Володя постоял, пока не проехали все военные. Их было – он сосчитал – тридцать шесть человек. Сколько это, рота или полроты, Володя не знал. Шли они, видимо, от самого города, где у них казарма. Путь этот нелегкий, более двадцати километров. Когда последних лыжников поглотил мрак, Володя стал на проложенную военными лыжню и пошел по ней. Лыжня, повернув в лес, завиляла между сосен, затем направилась в березовую рощицу, а проскочив ее, углубилась в еловые заросли. Там, на полянке, Володя и отыскал солдат. Они были заняты делом: одни натягивали палатки, другие топориками секли лапник и сносили к палаткам на подстилку, третьи собирали хворост для костра. Сержант щелкнул зажигалкой, зажег бересту и сунул ее в хворост. Костер взорвался пламенем, точно его полили бензином или насыпали пороха. – А, дачник, – сказал сержант, увидев Володю, – на ночлег с нами?
– А вы будете спать в палатках?
– А где ж еще?
– Замерзнете.
– Солдат, как тетерев, зароется в снег – и на всю ночь.
– Ну? – не поверил Володя.
– Вот тебе и «ну». А ты. знаешь, сколько у солдат шинелей?
– Одна.
– Три. Одну под бок кладет, вторую – под голову, а третьей укрывается.
Володя засмеялся, поняв, что это шутка.
Сержант помог поставить солдатам палатку, потом лопаткой начал забрасывать ее снегом – утеплять. Володе захотелось поработать, и он попросил у солдата лопатку. Тот охотно дал. Мальчик вместе с солдатами засыпал две палатки. Володя работал с радостью, потому что чувствовал: на него все обращают внимание. Его подбадривали, шутили с ним. Капитан похвалил и сказал, что надо зачислить парня в состав роты и взять на полное довольствие.
Когда были поставлены все палатки и утеплены снегом, разожжены три костра, капитан подал команду:
– Командиры взводов и отделений, ко мне!
Володя понял, что начинается нечто такое, ради чего солдаты и пришли сюда, понял, что теперь он тут лишний и нужно возвращаться домой.
