Чтобы лучше прочувствовать ситуацию, генерал покинул свою каюту и находился рядом с капитаном Лерэном на обзорной палубе, под которой у координатных панно суетились старшие офицеры корабля и утопали в пилотских креслах внешне спящие навигаторы, погруженные в состояние «эффект присутствия». И вопрос на этот раз предназначался не голограмме – генерал в упор смотрел на высокородного жителя Бровурга, требуя от него немедленных и доступных объяснений.
Невзирая на ощущение угрозы, распространяемое вокруг себя недовольным Леверсоном, капитан Лерэн меньше всего уделял внимания своему командующему. Его мысли поглощали информационные потоки, воспринимаемые на уровне подсознания, но требующие осознанной и быстрой реакции. Внешне спокойный и погруженный в себя, капитан самого большого и мощного корабля Лиги Объединенных Миров лихорадочно и напряженно обдумывал поступающие новости, раздавал мысленные команды, выслушивал подчиненных и просматривал образы, на которых останавливали свое внимание навигаторы.
– Черт! – выругался Леверсон – его взгляд только сейчас приковало находящееся под стеклянным полом панно с обозначенными на нем в виде пирамидок кораблями эскадры. Одна за другой пирамидки пропадали из виду! Что же касается пирамидки «Бессмертного», та все увереннее отдалялась от очерченной ранее генералом зоны дрейфа!
– Кто дал вам приказ изменить траекторию полета?! – закричал Леверсон.
– Простите, сэр, ваш приказ не требовался! – с холодной невозмутимостью сообщил Лерэн.
– Объяснитесь! – Командующий остолбенел от такой наглости.
– Это дело военных, сэр! Вы – не военный, мы – не полицейские. У нас свой Устав, у вас – свой.
– Что?! – Генерал схватил Лерэна за грудки, притягивая к себе и этим заставляя отвлечься от прочих виртуальных собеседников. – У меня на корабле бунт?!!
Лерэн довольно мягко, но с суровым лицом освободился от захвата генерала, ухитряясь при этом не уронить в глазах окружающих собственного достоинства.
– Нет, сэр! Здесь нет никакого «вашего» корабля. Вы допустили серьезный просчет, теперь моя очередь отвечать за вверенные мне силы.
– Какой еще просчет?!!
– Ситуация номер четыре, сэр. «Ослепительный» принял сторону противника!
– Диралт предатель?!
– Этого я не говорил. Возможно, крейсер захвачен абордажными силами пиратов.
– Как такое возможно?! – Генерал отшатнулся, морщась и потирая виски, – он ясно видел, что над ним не шутили, но твердо был уверен, что захватить тяжелый крейсер невозможно физически.
– Теперь не важно как. Я увожу «Бессмертный». В соответствии с инструкциями вся ваша эскадра покидает Солнечную систему.
– Да я запрещаю! – закричал Леверсон. – Я – ваша инструкция!!! Что значит ситуация номер четыре?!
– Угроза населенной системе, – хмуро объяснил капитан. – То, чего не должно было быть ни при каких обстоятельствах!
– Угроза?! – Леверсон перешел на визг. – И вы позволяете ей сохраниться?! Если в руки врага попал наш крейсер, вы обязаны НЕМЕДЛЕННО ликвидировать источник угрозы! Угроза – это «Ослепительный»! Уничтожьте его – избавьтесь от угрозы!!!
– Нет, сэр. – Лерэн посмотрел на генерала сверху вниз, всем своим видом давая понять, что никогда не встречал более бездарного командира. – Такие корабли, как у нас, сэр, нельзя уничтожить! «Ослепительный» рассчитан автономно отражать атаки девяти равных ему крейсеров от трех месяцев до одного года!
– Этого вы не знаете! На «Ослепительном» – дикари, неподготовленные бандиты, живые ископаемые! Они не смогут выжать из нашего корабля и тысячной доли его мощи! Атакуйте его, сомните сопротивление, остановите врага, пока еще у вас есть такая возможность!
Лерэн невесело усмехнулся:
– У «дикарей» хватило мозгов, чтобы захватить управление самой сложной машиной в Галактике, – откуда мне знать, не хватит ли у них ума на то, чтобы во всеоружии встретить и остальные корабли эскадры?
– А вам и не нужно знать! Ваше дело – исполнять приказы! Я вам ПРИКАЗЫВАЮ, офицер!!!
– Не ори, Леверсон, охрипнешь! – прогремел за спиной громовой голос.
Генерал резко обернулся. На обзорной палубе стоял мрачный как ночь Тургаон – сгорбленный, тяжело дышащий, смотрящий мимо тех, с кем разговаривал. Его болезненное лицо было землисто-серым. Слезящиеся глаза блуждали. В дополнение к перечисленным признакам тяжелой запущенной болезни Тургаон пошатывался, едва удерживаясь на ногах. Но его голос был твердым и по-прежнему угрожающим. А двадцать вооруженных до зубов бартерианцев за спиной и по бокам адмирала придавали этому едва живому персонажу прошлого недостающей сейчас значительности.
