Хм… не слыхал про такого. Сделав отметку в памяти, продолжил допрос, узнавая, какого хрена они вообще тут делали. И выяснилась интересная штука. Оказывается мы чуть-чуть не успели и передовые части соединения уже успели проскочить до Снигиревки. А говоря конкретнее, вот как раз три роты первого Запорожского полка. И эти вояки, ожидали своей очереди, но тут выяснилось, что подвижной состав закончился. Покойный ныне ротный, у них был карьеристом, поэтому принялся бегать и скандалить, напирая на то, что у него приказ. Но транспорт от этого не появился. Зато какой-то железнодорожный чин, утомленный воплями, посоветовал ему своим ходом выдвинуться на следующую станцию (там расстояние всего километров двадцать пять) где по слухам, уже завтра, должны были починить паровоз, стоящий в ремонте. И если туда успеть до того, как его перехватят, есть все шансы выполнить приказ начальства в срок.
В этом месте я хмыкнул, так как уже немного понимая специфику ж\д, был почти уверен, что ротного, мягко говоря, накололи, просто побыстрее желая избавиться от шумного раздражающего фактора. При этом, что характерно, Савенко с интересом глянув на меня, непроизвольно кивнул. Ха, похоже, бунчужный, познал дзен и понимает жизнь лучше, чем можно ожидать от обычного сержанта.
Короче, наивный ротный на это повелся и в темпе реквизировав несколько телег с лошадьми, быстрым маршем повел свое подразделение к указанной цели. А час назад, они встретили всадника, который сообщил, что конный патруль наткнулся на каких-то офицеров и ведет бой. Так как все происходило по пути, командир принял решение помочь патрулю. Вот и помог…
Про поставленные стратегические задачи пленные толком ничего не знали, ну кроме того, что подтвердили общую цель насчет Крыма. Я же, жестом показав, что разговор закончен, кликнул своих командиров. А уже минут через двадцать, все двинули к озеру, где уже давно затихла стрельба.
Ротный-два Данилов, встретил меня с нескрываемой радостью, доложив, что противник, при начале обстрела опешил, а когда увидал приближающийся броневик (который в начале боя минут на двадцать замешкался, ища возможность проехать) так и вовсе обратился в бегство. Но зато, со стороны золотопогонников, начались шевеления и теперь у ротного есть сразу два «языка». Это они лазутчиков офицерских повязали. И даже без особой стрельбы. Обращались, как я и просил, со всем вежеством.
Матрын Никодимович, подвел меня к большой иве и делая широкий жест рукой, оповестил:
— Вот.
Пленные (у одного из которых оказался разбитым нос), сидели в траве, мрачно поглядывая на стоящих радом морпехов. Глядя на помятых парней, я скептически пробурчал:
— Нехилое у нас «вежество».
Мартын возразил:
— Да уж больно шустрые офицерики попались. Представляешь, командир, вот этот, с носом, Игнату глаз подбил и чуть не утек собака.
Покачав головой (так как Игнат Фадеев был одним из первых драчунов батальона) я удивленно посмотрел на прыткого прапорщика, лицо которого постепенно становилось похожим на морду панды и спросил:
— С какой целью вы пытались напасть на моих людей?
Прапорщик, сплюнув кровавую юшку промолчал, зато сидящий рядом поручик ехидно выдал:
— Мы пытались? Мы просто спокойно прогуливались вокруг озера, когда на нас навалились эти мордовороты. И даже не представившись, сразу начали крутить руки.
А его спутник злобно добавил:
— Трясця твоей матери! Вашему Игнату, вообще надо ноги выдернуть! Это же надо додуматься — живого человека, по хозяйству, сапожищем пинать! А если бы попал?
Фыркнув, я приказал:
— Развяжите этих клоунов.
А когда тех освободили от веревок, коротко козырнув, представился:
— Командир отдельного батальона морской пехоты Чур. Вы кто?
Первый, с тремя звездочками на погонах, оттряхнув и надев на голову лихо обмятую фуражку, козырнул в ответ:
— Поручик Малышев.
Второй, стоящий без головного убора, просто пожал плечами:
— Прапорщик Зверев.
Я же, отступив чуть в сторону ткнул пальцем себе за спину, где стояла техника батальона предложил:
— Посмотрите туда. Вы, конечно, ребята веселые, но времени у меня мало, поэтому шутить больше не стоит. Судя по тому, что вы столько времени валандались с тем разъездом, оружия и патронов у вас мало. Так что мы с вами даже воевать не станем. Просто пустим броневики, которые вас размажут. Согласитесь: это очень обидно — погибнуть впустую, не нанеся врагу даже царапины? И в связи с этими обстоятельствами, у меня вопрос — кто вы такие, куда следуете и чего не поделили с гайдамаками?
Кто конкретно был в конном патруле я не знаю, да и неохота в сортах говна разбираться, поэтому всех УНРовцев скопом, решил называть гайдамаками (так же как наши деды, во время войны, самых разномастных украинских националистов, называли бандеровцами) Проникнувшиеся моей речью парни, лишь переглянулись, и тяжело вздохнувший Малышев, ответил:
