— Таким образом, в грунте, изъятом из мест закладки имитационных зарядов, использованных на состязаниях, никаких отравляющих веществ не обнаружено. — Доктор закончил читать отчет, опустил бумагу и добавил: — Мы должны были проверить и контейнер с кормом для собак, но посоветовались и решили не делать этого, так как предположение о преднамеренном выводе из строя собственных животных является абсурдным. А если это произошло случайно, то вина лежит на собственниках собак, от которых не поступало заявлений об отравлении животных пищей, доставленной из России. Следовательно, мы не имеем юридических оснований для проведения экспертизы.
— Заявлений оттого и нет, что наши коллеги сами, случайно, конечно, допустили отравление своих животных. Иного вывода сделать невозможно, — заявил Хукес.
Гарас кивнул и сказал:
— Да, отравление могло произойти путем попадания в организм животных крысиного яда, который нередко используется в собачьих питомниках. У меня все, господа. — Он передал заключение Канте.
Комиссар расписался в документе.
Это сделали и все остальные персоны, присутствующие в кабинете.
Потом Канте объявил:
— Отравление собак на контрольной полосе не подтверждено экспертизой. Поэтому второй этап финала начнется завтра в восемь часов утра. При этом британская команда уходит на этап с преимуществом в двадцать восемь минут. У кого есть вопросы?
Вопросов не было.
Хукес мог бы вслух усомниться в целесообразности усиления контроля над оставшимися участками, но не стал этого делать. Комиссар своего решения не отменит. Тем более что установка камер уже подходила к концу. Чрезмерная настойчивость по поводу отмены приказа сыграла бы только против Хукеса. Поэтому он и промолчал. Еще потому, что у него созрел новый план, подсказанный французом Венсе.
Комиссар отпустил офицеров и членов жюри, поблагодарил Гараса, проводил его до микроавтобуса, который сразу ушел в сторону Парамарибо.
Придя в модуль, в котором проживала российская команда, полковник вкратце довел до подчиненных результаты экспертизы, сообщил им о решении комиссара по усилению наблюдения за контрольными участками. Он приказал капитану Холину составить график дежурств в караульном помещении, обозначил время выхода на развод и прошел к себе.
Там Серданов включил спутниковую станцию и взглянул на часы.
В Москве 7.26. Он прилично опоздал. Но причина уважительная. Это наверняка понимал и генерал Адаксин, так как сам не вызывал на связь полковника.
Серданов набрал номер.
Генерал ответил незамедлительно:
— Адаксин!
— Серданов! Еще раз доброе утро вам.
— А вам добрый день. Докладывай, Леонид Андреевич, что там у вас в Санкери.
— Докладываю. Первое. Как и ожидалось, комиссия по проверке участка «А» не обнаружила следов отравляющего вещества. Наш корм исследовать спецы посчитали ненужным, так как абсурдна сама идея о том, что мы сами специально отравили своих собак. Второе. Комиссар Канте пошел нам навстречу, но по своему варианту. Он распорядился установить вокруг контрольного поля камеры видеонаблюдения, запись с которых должна поступать в караульное помещение…
Генерал-майор Адаксин прервал Серданова:
— Подожди, Леонид Андреевич! Это же ничего нам не дает. Если начальник охраны Венсе связан с Хукесом, то видеонаблюдение для нас бесполезно. Они слепят любую картинку с какой угодно камеры, тем более что специалисты в этой области у французов есть.
— Согласен. Однако я добился того, чтобы у мониторов постоянно находился наш офицер. Ну и для порядка британский.
— Вот как? Венсе согласился на это?
— Его принудил Канте.
— Понятно. Тогда можно надеяться, что британцы не преподнесут нам новый сюрприз.
— На участках «В» и «С» — нет.
— А где еще они могут нагадить нам?
— Черт их знает. Как говорится, знал бы прикуп, жил бы в Сочи.
— Что еще?
— Ну и третье. Жду прибытия резервной группы. Для ее приема у нас все готово. Модуль просторный, мест хватит всем.
— Животные?..
— По-прежнему.
— Хоть живы, и то хорошо.
— Так точно!
— Борт сейчас примерно в полутора часах лета от Канарских островов. Вопрос с дозаправкой решен. Так что задержки на островах не будет. Ориентировочное прибытие, как и планировалось, в двадцать два часа. Возможно, и раньше, если экипаж сэкономит время на дозаправке. Остальное по плану.
— Да, Георгий Борисович.
Серданов отключил станцию, прошел к Холину, утвердил график дежурств российских офицеров в караульном помещении.
В это же время начальник британской команды набрал номер полковника Флоренса.
Ему ответил сильно пьяный голос:
— Вильям? Рад слышать.
— Что с вами, Гарс?
— Вы не представляете, какое я испытываю наслаждение от отдыха среди дикарей. Теперь понимаю, почему Британия стремилась контролировать первобытные народы.
— Значит, у вас все хорошо?
— Просто прекрасно, Вильям. Охота доставляет мне несказанное удовольствие.
— А чем сейчас вас опоили, Гарс?
— Огненной водой. Аборигены сами называют ее так. Крепкий терпкий напиток, который пьется легко, не затуманивает разум, вселяет бодрость, настоящий кайф. Я теперь только сюда буду приезжать на отдых. Я хотел бы, чтобы вы все это увидели и попробовали.
