— Когда ты поёшь вот так, кажется, что всё это правда. Хорошо, что хоть волосы у меня не чёрные.
— Это хорошо? — Нэк был немного сбит с толку.
— Ох, нет. Мне очень хотелось бы, чтобы песня подходила ко мне во всём.
— А она подходит. Во всём, кроме цвета волос.
— Правда? — спросила она с надеждой.
— Да. Я уверен в этом, — ответил он и через секунду добавил: — Нэка.
Краснела она густо и с чувством.
— Я смущаюсь, когда ты называешь меня так. Нэка.
— Ты надела мой браслет.
— Я знаю. И теперь, пока он у меня, я твоя жена. Но ведь это не по-настоящему.
— Может быть, когда-нибудь будет по-настоящему, — (если бы всё было так просто!)
— Ты кочевник — тебе достаточно отдать женщине браслет, и всё. Быстрая любовь, может быть, на час, а может быть, на всю жизнь. Я этого не понимаю.
— Но ты же сама была кочевницей…
— Нет. Я была дикой девчонкой. Семьи у меня не было. Ненормальные подобрали меня, взяли к себе, воспитали, сделали похожей на себя… снаружи. Всё это они сделали бы с любым, кому нужна была помощь и кто эту помощь хотел принять. Я никогда не была кочевницей и не считала себя ею.
— Наверно, поэтому ты не понимаешь браслетов.
— Да. А ты?
— Я
— Может быть, в том-то всё и дело, это нам и мешает. Ты слишком робкий человек, а я слишком застенчивая. — Нэка нервно рассмеялась. — Смешно — робкий и застенчивая перебили столько народу!
— Ночью мы можем попробовать спать вместе. Может быть, тогда дело пойдёт на лад?
— А что если бандиты вернутся?
Нэк вздохнул:
— Я не засну.
— Ты не спал в прошлый раз. На этот раз моя очередь.
— Идёт.
Нэка снова рассмеялась, на этот раз более свободно и от души, при этом её грудь восхитительно колыхалась.
— Держись, Нэк! Как ты отнесёшься к тому, если я скажу тебе: «Возьми меня, делай со мной что хочешь, люби меня?»
Нэк серьёзно обдумал такую перспективу.
— Можно попробовать. Если ты предложишь это, прежде чем я слишком уж разволнуюсь.
— Но я не могу сказать это. Хочу и не могу.
— Ты хочешь, чтобы это произошло, но не можешь сказать мне об этом?
— Да, и не знаю, почему.
На этот раз она почему-то забыла покраснеть.
— Я хочу, чтобы это было у нас с тобой, — продолжила она очень серьёзно. — Просто я не могу начать. Не могу, пока ты не предложишь мне сам. Да и потом всё равно не смогу…
— Ты знаешь, как это смешно слушать со стороны? Мы оба знаем, чего хотим, мы знаем, что чувствует каждый, но поделать ничего не можем. Мы даже можем говорить о том, что нужно было бы нечто сказать, но сказать этого не можем.
— Может быть попробуем завтра? — сказал он после паузы.
— Попробуем завтра.
Она закрыла грудь и посмотрела на него, и столько было в этом взгляде страсти и желания, что сердце Нэка заколотилось как молот.
Следующий день снова был ясным и солнечным. Земля вокруг высохла и грязь затвердела, от лежащих повсюду мёртвых тел начал распространяться тяжёлый дух, поэтому решено было поскорее ехать. Дорога была отличной, казалось, природа решила компенсировать путникам однодневную задержку.
Ночью они легли спать вместе в кузове, в двойном спальном мешке, и Нэка прижалась к нему грудью, но ни о чём больше его не просила, и поэтому он ничего делать не стал. Перемен в себе, которых ждали и тот и другой, они так и не почувствовали. Немного поговорив на эту тему, Нэк и Нэка пришли к выводу, что всё, чем они занимаются, — неуклюже и смешно. На том и порешили.
Нужно было дежурить и следить за лесом, на случай нового нападения, и поэтому они спали по очереди. Когда она заснула, он очень хотел прикоснуться к её груди, но так и не смог заставить себя сделать это… но когда он проснулся после того, как закончился её час дежурства, оказалось, что её грудь преспокойно покоится в его руке.
На следующую ночь, перед тем как лечь спать, было решено раздеться полностью, после чего он ласково гладил её прекрасную грудь и упругие ягодицы обеими руками. Она по-видимому тоже хотела сделать что-то, но так и не смогла, и всё закончилось слезами.
Когда они легли спать на третью ночь, он тихонько спел ей, потом начал нежно целовать её, она ласкала его в ответ и уже не боялась дотрагиваться до тех мест, которые наливались кровью и которых она избегала раньше. Потом она прижалась к нему очень крепко, и он решился попробовать… но она вдруг вскрикнула, может быть, от боли, а может, от испуга; он остановился и отпустил её, переживая от того, что, наверно, сделал что-то не так, после чего она некоторое время тихо плакала.
Тем временем цель их поездки становилась всё ближе. И прежде чем их совместное житие как мужа и жены было доведено до надлежащего завершения, на горизонте показалась хижина и громада того, в чём Нэк не без внутреннего содрогания узнал Гору — знаменитое традиционное место самоубийства кочевников. Гора щетинилась частоколом тонких и ржавых балок, скрывающих вершину. До недавних пор все, кто восходил на эту Гору, пропадали навсегда. Сейчас кое-что изменилось.
