— Извини, чушь он объяснял. Или врал. Или сам не понимает. Это как флогистон, теплород и прочую маету в 18 веке преподавали. В университетах, кстати. Как и в книжках, что в местной библиотеке лежат. Заглянул я тут в некоторые, что Графиня листала. «Создать в воздухе частицы огня и перелить их в камень…» Чушь полная. Температура — мера движения молекул. Не нужно ничего передавать, просто добавляешь энергию и…
Дед подбросил в воздух медную монетку, и… та замерла в высшей точке и вдруг засияла, раскаляясь. А потом рухнула на стол и покатилась, оставляя выжженную полоску!
— Вот так примерно. Главное, понять, что именно нужно делать! Учись, студент!
— Слушай, а как…
— Понятия не имею, как делал этот тип. А я направляю давление снизу, и эта хрень в высшей точке замирает. А если еще добавить «тепло», то и нагревается. У Графини поспрашивай, она лучше расскажет. Даже я понял! Правда?
Та скромно кивнула. Хотя, похоже, сама обалдела от такого объяснения. Ну да, как-то еще по дороге сюда она рассказывала, какие ощущения возникают при подобном воздействии. А Дед, похоже, по утрам это отрабатывал… А сам шлангом прикидывается! Еще и «физическое обоснование» подвел под это дело!
Мы с Витькой тоже начали азартно подбрасывать монетки, пытаясь на них сосредоточиться. А Дед начал что-то втолковывать Кэпу о особенностях местного пива. И даже потащил его к стойке, пообщаться на эту тему с трактирщиком. Графиня продолжала настороженно следить за парочкой. И я ее понимаю. Уже убедился, что где Дед, там сами собой возникают проблемы. А уж когда Дед после короткой беседы с трактирщиком жестом подозвал крепкого парня, в котором легко опознавался горшочник, недавно затеявший драку…
И тут вечер перестал быть томным. Причем беда пришла не с той стороны, откуда ожидали. Мы даже не среагировали, когда от двери раздался вопль:
— Властью, данной мне городом! Арестовать нарушителей!
Раздался топот ног полдюжины человек, и все посетители развернулись в нашу сторону. Меня кто-то ухватил за руку. А рядом кто-то ухватил за плечо Графиню и рванул назад. Не на тут нарвался! Видимо, рефлексы сработали автоматически. Доворот в сторону захватившего, нырок под руку, опуститься на колено, удар локтем в уязвимую точку. Перехват, разворот… мужик в с фиолетовой лентой через плечо заорал и выгнулся. Удар ногой под колено, и он рухнул на пол.
Я дернулся, но у меня крепко держали. А так драться я не обучен. Оказалось, каждого из нас держал один из мужчин с лентами. А на Графиню летел какой-то тип в богато расшитом… чем-то среднем между халатом и камзолом. В общем, в лапсердаке. Он мчался с перекошенной мордой, подняв вверх руку. Но сделать ничего не успел. Над столом мелькнула огромная тень. Кэп, молнией стартовав от прилавка, одним прыжком перемахнул через разделявший стол и сбил противника ударом ногой в грудь. Как в кино! Тот отлетел и с каким-то жестяным звуком шмякнулся об стену.
— Так, что происходит? — рявкнул из угла командный голос. И из-за стола поднялись трое в форме городской стражи.
— Властью, данной мне магистратом, объявляю о нарушении постановления о недопустимости применения Силы в пределах города! И требую арестовать нарушителей! А также заключить под стражу эту krast-id, которая напала на служащего магистрата при исполнении им обязанностей!
— Как-как ты назвал великую Графиню? — вкрадчиво произнес подошедший со стороны Дед. — Ты, выкормыш больной свиньи и хромой болотной ящерицы?
— Да как ты смеешь! Стража, арестовать его за оскорбление…
Но договорить, кого именно он оскорбил, визгливый недомерок не успел. Потому, что Дед с размаха влепил ему оплеуху, а потом добавил ногой в живот. На удивление, его поддержали работяги, на стол которых свалился визгливый. А потом еще в одного «перевязеносителя» полетела табуретка. Кто-то выкрикнул «бей магистратских!» и понеслась классическая кабацкая драка. Почти как в голливудских вестернах. Коля героически заслонил Графиню с Ириной, а мы с Витьком прикрыли их с боков, отжав к стенке. И только Дед остался где-то в средине, весело раздавая и получая удары… Пока в таверну не ввалилась дюжина стражников, во главе со старым знакомым Ингером. И утихомирила дерущихся, щедро раздавая удары дубинками обеим сторонам.
— Итак, господин магистр, вы обвиняете моих учеников в том, что они нарушали постановление магистрата о недопустимости применения магии в городе, — задумчиво проговорил ректор Академии, прогуливаясь взад-вперед по роскошному ковру своего кабинета. Кабинет был большой, солидный, но какой-то запущенный. Половину занимал огромный стол, заставленный разнообразной химической (точнее, алхимической) посудой. Одну стену занимал шкаф со свитками и манускриптами. Застекленное окно было не слишком чистым, но, похоже, это ректора не очень беспокоило.
