– Понимаю, – сказал он. – Ничего, работу по моей специальности всегда можно найти.
– Преподавать?
– Убивать, – сказал он.
Глаза темные и холодные.
Но это только упрямство и принцип. Если у него есть доступ к педагогической работе, значит, комиссия одобрила, никакой жестокости и немотивированной агрессии за ним замечено не было, психологически он стабилен.
Очень сильный маг, между прочим.
Упрямство.
– Зачем вы нарываетесь? – спросила я.
Он выдохнул и чуть нахмурился.
– Я не нарываюсь. Просто не хочу говорить на эту тему, – сказал чуть мягче. – Поверьте, это было личное, не касается никого, кроме меня. И я не магией бил, если вас интересует моя адекватность как мага. Просто кулаком в зубы, но от души.
Что это меняет?
И, тем не менее, из столичного университета его сослали в глушь, в маленькое училище. Вряд ли поступок был так уж незначителен. И формулировки в досье такие мутные. «За неподобающее поведение». Но конкретно – ничего. Впрочем, если бы ударил магией, была бы совсем другая статья.
– А если я запрошу в Дорнохе разъяснения?
Он неожиданно усмехнулся.
– Вам не ответят. Или ответят что-то такое же размытое, как сейчас.
– Вы влезли в какое-то темное дело? Что-то серьезное?
Он вздохнул, поджал губы, какое-то время молча смотрел на меня.
– Я дал в морду серьезному человеку.
И это хотят скрыть? То есть было за что, и серьезные люди не хотят огласки?
Если, конечно, я готова ему верить.
А серьезных людей в Дорнохе – буквально каждый второй. Впрочем, кому он дал в морду, пожалуй, узнать можно, скандал все равно случился, а вот за что – скорее нет.
С другой стороны – оно мне надо? Если все так, то это действительно не мое дело и меня не касается. Если парень адекватный и повод действительно был. Присматривать за ним, но и только.
Ладно, я с другой стороны зайду. Все же про этого пижона мне хочется знать чуть больше.
– Среди ваших наград есть Черная звезда, – сказала я.
Он даже вздрогнул, моргнул, не ожидал такого поворота.
– Да, – сказал только. Напрягся.
– За что? – спросила я. – За Брайницкое сражение?
– Да, – сказал он, и в голосе скользнуло что-то такое нарочито-небрежное. – Там всем подряд давали, за участие. Меня сначала погибшим сочли, по спискам… вот и решили. Но потом оказалось, что я жив, и… не стали отбирать.
Ну, не так уж и всем подряд, Звезду просто так не дают, это серьезная награда.
Но смотрит он на меня так спокойно и прямо, что совершенно очевидно – тут я тоже из него много не вытащу. Только тут-то уж что скрывать?
А поседел он, интересно, тогда же? Брови в него темные, и щетина пробивается темная, я видела с утра.
– И после Брайница вы два года проходили реабилитацию.
Он кивнул.
– Так вышло. Собственно физическое восстановление пару месяцев, остальное последствие выгорания магии.
Ого. Это еще повезло.
– И… восстановилось?
– Да, – согласился он. – По силе вроде как в полном объеме, по резерву – еще недотягивает. Но даже сейчас рабочие показатели хорошие, хоть снова на войну.
Беспечно.
Вот тут невольно передернуло уже меня. Нет, снова такой войны не надо.
И он заметил.
– Вас тоже задело… ну, там… – спросил осторожно.
Многих задело, так или иначе.
Я головой мотнула.
Вот тут уже я не хочу говорить на эту тему. Пожалуй, мы друг друга стоим.
– У меня отец погиб под Брайницом, – сказала я. Тоже с Черной звездой.
И Морейра разом подобрался.
– Простите, – искренне сказал он. – Я не знал.
– Ничего. Вам бы все равно скоро рассказали.
– А ваша мать? Или… – он запнулся.
Или не в свое дело лезет?
– Да нет, – сказала я. – С мамой все хорошо, она живет в Олсене, у нее там работа, практика, она природник, у нее совсем другое. Ей здесь делать нечего. У нее от ее матери дар.
– А у вас?
– А у меня от отца. Он некромант… был.
Морейра напрягся.
«Некромантов он боится, – сказал мне Михо еще после завтрака. – Паническая реакция есть, хотя вполне контролируемая и сдерживаемая, сознательно подавляемая. Так-то это не проблема, разве что для него самого».
– А так не ощущается… как некромант, – тихо сказал он.
– Силы не хватает, – сказала я. – Поэтому я не практикующий некромант. Преподаю историю магии и теоретическую магию для старших курсов.
– Понятно, – чуть рассеянно сказал он. – А как вышло, что вы вообще здесь? Ну… Почему?
Как это мы перешли на обсуждение моей жизни?
Но это ему расскажут тоже. Лучше сама.
– Мой дед Райдо Дворжак, – сказала я. – Основатель этого училища. Моя мать его дочь. Так что я здесь с рождения. А мама… никогда не хотела. Но папа здесь преподавал тоже. Когда он погиб, мама уехала, сказала, что не может, хочет начать новую жизнь. Вы не подумайте, мне тогда двадцать четыре было, так что детей никто не бросал. А я осталась с дедом, мне всегда это было близко. Через два года дед передал все дела мне, ему уже тяжело было самому. Я тут больше администратор, а не маг. Магов и без меня хватает. Он умер в прошлом году, но… это уже возраст. Так что, знаете, это училище… это вся моя жизнь. И я хочу быть уверена во всех, кто рядом.
