— Это не ложь. Когда я засыпал, ты был рядом. И когда я просыпался, то снова видел тебя. — Чонин слегка пошевелил пальцами на ногах — под ладонями Криса. — Всё равно в клинике им сказали то же самое. Они упомянули. Я просто подтвердил.
— Они показали тебе снимки, да?
— Хм… Показали. — Чонин неожиданно посмотрел прямо Крису в лицо. — Хён, ты убил только двоих или всех?
Под взглядом Чонина Крис смешался и отдёрнул руки от ступней. Спрашивать, с чего Чонин взял, будто тех ребят убил именно он, не имело смысла. Крис никогда не считал Чонина глупым. И, как ни крути, Чонин знал куда больше, чем инспектор Момсен.
Крис рискнул посмотреть на Чонина и встретил всё тот же затянутый дымкой взгляд. Выжидающий взгляд.
Он неловко поднялся и провёл ладонью по тёмным волосам Чонина.
— Тебе не о чем беспокоиться.
Крис не знал, можно ли умереть дважды, но, кажется, у него это получилось. Развернувшись, он направился к входной двери, на ходу прихватил куртку, небрежно сунул одну ступню в ботинок, потом другую, повернул ручку двери до лёгкого щелчка замка и потянул к себе. На деревянную панель перед глазами легла ладонь и надавила. Дверь закрылась у Криса перед носом. Ладонь скользнула вниз, легла поверх пальцев Криса и повернула ручку обратно. До повторного щелчка, означавшего, что замок сработал.
— Хён…
— Наверное, мне просто стоит рассказать правду. И признаться. Кажется, та женщина всё равно всё поняла. Она специально там, на крыльце… — Крис неохотно отвернулся от двери, чтобы уткнуться носом в темноволосую макушку и обнять Чонина. Какая разница? Пока с Чонином всё хорошо, Крис не так уж ему и нужен, наверное.
— Тебе не надо никуда идти, хён. И не надо ничего рассказывать.
Крис зажмурился, чтобы глаза не так больно жгло. Крепче обнял Чонина, словно это могло сделать его немым. Он медленно сполз на пол. Стоял на коленях, цепляясь за пояс Чонина и прижимаясь щекой к твёрдым мышцам живота.
— Прости меня.
Чонин опустился на пол и поймал его лицо руками. Смотрел пристально. И Крис видел, как его губы едва заметно дрожат.
— Зачем?.. Хён…
Крис притянул его к себе, чтобы прижаться щекой к шее и спрятаться. И чтобы сказать то, что сказать было сложнее всего.
— Я люблю тебя. Не раскаиваюсь и не сожалею. И убил бы снова. Или умер. Ради тебя.
Крис устало смежил веки, нежась под пальцами Чонина. А Чонин невесомо перебирал пальцами волосы у него на затылке и молчал.
— Если я спрошу тебя, ты ведь не ответишь? — предположил Крис, коснувшись губами горячей шеи.
— Нет.
— Но я всё-таки спрошу… — Крис помедлил и тихо продолжил: — Что они собирались сделать с тобой? Как… Как это было?
Разлилась томительная тишина. И пальцы Чонина замерли у Криса на затылке, слабо дрогнули, но потом вновь запутались в волосах.
— Убить, хён. И теперь уже совершенно неважно, как именно. Важно то, как мне придётся расплачиваться.
— Не придётся. — Крис отстранился, сел удобнее и привлёк Чонина к себе, чтобы снова обнять. — Я сделал это не для того, чтобы получить право на тебя и твоё тело, если ты об этом. И я знаю, что тут тебе попросту нечем платить.
— Ну да, кому нужна сломанная игрушка, — криво улыбнулся Чонин и попытался отодвинуться. Крис не позволил.
— Перестань. Не говори так. Чонин…
Они с минуту повозились, то отталкивая друг друга, то хватая за руки. Пока Чонин не оказался прижат к полу тяжестью тела Криса. Лёгкое прикосновение пальцев к подбородку оставило Чонина равнодушным. Он отвернулся и глухо напомнил:
— Но ты хочешь меня, я знаю.
— Хочу, — не стал отпираться Крис, вновь поймал пальцами подбородок Чонина и заставил посмотреть на себя.
— И что тогда тебе мешает? Просто сделай это. Ты ведь знаешь, что я буду молчать.
— Не любишь оставаться в долгу, мой мальчик? — Крис погладил его по щеке и грустно улыбнулся. — Я люблю тебя. И мне не нужны твои жертвы. А ещё у тебя в документах стоит дата рождения. Тебе всего шестнадцать.
— Хён, я и через десять лет лучше не стану. Скорее, ещё больше испорчусь.
— Не испортишься. Я тебе не позволю. И…
— Я не хочу говорить об этом, — отрезал Чонин. Медленно провёл ладонью по лицу Криса и закусил губу. — Больше не хочу. Никогда.
— Хочешь забыть? — тихо предположил Крис.
— Хотел бы. Но не могу. Всё время кажется, что сейчас хрустнет что-нибудь, и танцевать я уже не смогу.
Крис нахмурился. Вроде бы Чонин после того случая спал спокойно и не подрывался от кошмаров, но то, как он это сказал…
— Нет, хён, меня не мучают кошмары. Я вообще сны перестал видеть. С тех пор ни разу ничего не приснилось. Вообще ничего.
— Ладно. Не хочешь говорить — не будем. А теперь, — Крис оттолкнулся от пола, поймал Чонина за запястья и поднял, — надо тебя сунуть в тепло.
Помогло не особенно, впрочем, в следующие дни Чонин слишком много танцевал, избавляясь от воспоминаний и страхов.
Крис уже привычно поднялся на второй этаж, чтобы позвать Чонина к ужину, и застал его в танцклассе. Чонин сидел на полу, привалившись спиной к зеркальной стене.
— Спущусь минут через десять.
