Домой, где его ждал всё ещё спящий после продуктивной ночи Крис.
Его хён. Его Крис.
Потому что человек должен посвятить себя тому, кто достоин его самого.
И Чонин промолчал в ответ на вопрос Криса потому, что не знал, как правильно на него ответить. Убил ли он Момсена? Или тот умер сам? Он всего лишь сказал: “Оса”. Но осы не было, был лишь страх Момсена — такой же, как тот страх, что Момсен воскресил в памяти Чонина. Ну а всё остальное Момсен сделал сам. Чонин смог перебороть свой страх и не сорваться, а вот Момсен — нет.
А ещё Чонин знал, что смерть Момсена его устраивала. Полностью. Он хотел, чтобы Момсен умер и оставил Криса в покое.
Навсегда.
Потому что Крис принадлежал Чонину. Весь. Полностью. И это было скреплено кровью.
Потому что нет ни чёрного, ни белого. Есть только любовь, а она, как и кровь, красная. Только красная.
Чонин знал, прощал и любил.
Ну а в то, что бабочка-монарх уносит на своих крыльях души умерших в рай, Чонин никогда не верил. Рая не заслуживал ни один из живущих на этой земле. Он сам — тоже.
